Звездючке!
ШУРОЧКА. Звездинской.
ЭЛИНА ГЕНИАЛЬНАЯ. Она Звездючка! Кривоногая певичка второсортных кабаков, хабалка. Вы отдали мое детище ей?
ШУРОЧКА. Ты взбрыкнула, уехала. Что мы могли сделать? Невозможно закрыть такой проект. Он раскручен, идёт в прайм-тайм, собирает немалые рекламные деньги.
ЭЛИНА ГЕНИАЛЬНАЯ. Но я его создавала! Это мое!
ШУРОЧКА. Уже не твоё.
ЭЛИНА ГЕНИАЛЬНАЯ. Это как?
ШУРОЧКА. Искусство принадлежит народу.
ЭЛИНА ГЕНИАЛЬНАЯ. Вот как ты заговорила?
ШУРОЧКА. Милая, я все понимаю, но не все от нас зависит. От меня, кажется, уже не зависит ничего.
ЭЛИНА ГЕНИАЛЬНАЯ. Заметно. А что за личности полезли на сцену? Раньше их на километр не подпускали. Откуда они взялись? Никто не позвонит, не проставится, не испросит разрешения. Явились, как к себе домой. Никакого контроля, никто не фильтрует.
ШУРОЧКА. Тебе не все равно?
ЭЛИНА ГЕНИАЛЬНАЯ. Интересные вещи ты говоришь. Больше нет следящего по цеху? Но это хаос, бардак.
ШУРОЧКА. Все сложно.
ЭЛИНА ГЕНИАЛЬНАЯ. А если… Ну, гипотетически, в плане жеста доброй воли… Если я вернусь?
ШУРОЧКА. А если окажется, что кто-то поёт лучше тебя?
ЭЛИНА ГЕНИАЛЬНАЯ. Что?
ШУРОЧКА. Пошутила я. Пошутила. Скажу одно - времена меняются, идет молодняк. Готовы работать за копейки, бесплатно. Создают какие-то агитбригады, сами едут на фронт, дают концерты. А возвращаются - собирают стадионы. И ведь их слушают, аплодируют. Мы вынуждены с ними работать. Если не можешь остановить, остаётся одно - возглавить.
ЭЛИНА ГЕНИАЛЬНАЯ. В мою бытность такого не было.
ШУРОЧКА. В твою бытность… Возвращайся, конечно, претензий к тебе нет. Почти нет… Только, как примет тебя публика после всего... Ничего, уляжется. А вот мальчика своего оставь там. Слишком много наговорил. Идиот. Ты поняла?
ЭЛИНА ГЕНИАЛЬНАЯ. Поняла.
ШУРОЧКА. А вообще, ты права, это кошмар. Иногда кажется, что идёшь по коридору, спускаешься все ниже и ниже. Ты была когда-нибудь в больничных моргах? Там такие же коридоры. А в конце мрак. Западня. И не знаешь, как выбраться. Затягивает по самую шею. Сдохнуть можно, задохнуться. Тяжело… Все, давай. Больше не могу. Ешь свои устрицы не замороженные. А мы тут капустой квашеной будем давиться, картошкой и селёдкой. Сегодня так.
Картина вторая
Подвал.
КЛАВДИЯ ПЕТРОВНА. Витя, ты будешь ругаться, я вот что принесла.
ВИКТОР. Вода? Откуда?
КЛАВДИЯ ПЕТРОВНА. В конце подвала лужа осталась, когда была вода в доме, видимо натекла. Я платком ее собрала, выжала в банку. Платок чистый, но вода с пола.
ВИКТОР. Нет, не буду ругаться, Клавдия Петровна.
КЛАВДИЯ ПЕТРОВНА. Только пить ее я тебе пока не дам. Сейчас отфильтрую варежкой, потом прокипячу.
ВИКТОР. Разводить огонь? Лишний раз выдавать себя.
КЛАВДИЯ ПЕТРОВНА. Там все в огне. Никого не удивишь. Горит городок наш - я рано утром выглядывала. Горит…
ВИКТОР. Зачем так рисковать?
КЛАВДИЯ ПЕТРОВНА. Тихо было, вот и захотела посмотреть, что там наверху. Сейчас мы сделаем воду, потом сварим кашку. Хватит овсянку всухомятку жевать.
ВИКТОР. Да уж, пожевали… А это что? (Показывает на цветы.)
КЛАВДИЯ ПЕТРОВНА. Помнишь, я тебе говорила, что соседка просила меня у нее цветы поливать? Вот принесла сюда. Это кактусы. Они воды много не просят, зато требуют тепла. Привыкли там у себя на юге, без него долго не могут. Я их укутала. А эти цветы любят воду. Я их полила. Теперь у нас здесь будет, как в саду. В дивном саду.
ВИКТОР. Просят тепло, просят воду…
КЛАВДИЯ ПЕТРОВНА. Конечно. Все, как у людей. Почему не помочь?
ВИКТОР. В дивном саду… Каша! Не помешает.
КЛАВДИЯ ПЕТРОВНА. Сейчас. Сейчас приготовлю. Немного потерпи.
Картина третья
Квартира Вольдемара.
ЭЛИНА ГЕНИАЛЬНАЯ. Что я должна делать?
ВОЛЬДЕМАР. Это другой разговор. Нам нужна мощная рекламная компания. Здесь всё нужно начинать с самого начала. И мы начнём. Обязательно начнем.
ЭЛИНА ГЕНИАЛЬНАЯ. Как?
ВОЛЬДЕМАР. Нужны деньги.
ЭЛИНА ГЕНИАЛЬНАЯ. Сколько?
ВОЛЬДЕМАР. Думаю, для начала пара сотен тысяч иноземных рублей.
ЭЛИНА ГЕНИАЛЬНАЯ. У меня столько нет! Наши банки недосягаемы, все осталось дома. Почти все…
ВОЛЬДЕМАР. Ха. Хорошо сказала - дома. Нужно найти.
ЭЛИНА ГЕНИАЛЬНАЯ. Где я найду? Начать петь в кабаках? Или на панель?
ВОЛЬДЕМАР. Милая, на панель не надо. Если так будет продолжаться – пожалуй, на панель пойду я.
ЭЛИНА ГЕНИАЛЬНАЯ. Я тебя не пущу… Дай подумать. Сейчас.
Достает телефон, звонит.
ЭЛИНА ГЕНИАЛЬНАЯ. Илья Абрамович, здравствуйте.
ИЛЬЯ АБРАМОВИЧ. Милая моя! Как я рад вас слышать. Как вы там? Слышал, подались в тёплые края?
ЭЛИНА ГЕНИАЛЬНАЯ. Так, немного путешествуем. Вы говорили, что в случае чего, к вам можно обратиться. Такой день наступил.
ИЛЬЯ АБРАМОВИЧ. Сколько?
ЭЛИНА ГЕНИАЛЬНАЯ. Тысяч двести-триста. С возвратом, конечно.
ИЛЬЯ АБРАМОВИЧ. Какие пустяки. Какая безделица! Вы правы - такой день наступил. Ещё как наступил! А знаете ли, дорогая, вы будете долго смеяться, но у меня арестовали счета. Все, что я зарабатывал непростым трудом в течение 30 лет, стащили за пару минут. Сегодня утром я занял 20 фунтов у своего водителя. Мне не на что было пожрать! Охрана разбежалась. Я один. Совершенно один. Спас только яхту. Провидение подсказало отвести её в Турцию. Так она в закладе. Мне нечем заплатить адвокатам, они обещали оспорить воровство моего состояния, но эти мерзавцы многого хотят. Везде одно жульё! Вот и повисла моя ласточка в воздухе. Я не могу её продать. А это, милая моя, миллионов 300-350. И не хрен каких собачьих денег, а самых настоящих! Даже этого я не могу сделать. А за парковку в порту плати, за топливо плати, команде плати. Сколько вам нужно, дорогая? Пару сотен? У меня зависли миллиарды. А ведь говорил мне папа, царство ему небесное,… ещё в 90-х говорил - храни деньги в золоте, в картинах. Никаких банков, счетов, никаких банкнот! Слитки, Ренуар, Моне, Сезар. А еще один умный человек мне говорил – заберут! Оставь хоть что-нибудь дома. Украдут и не вернут. Не послушал его. Но я и представить такого не мог! У вас хотя бы остались квартирки, а за моим домом придут. Обещали. Придут точно. Тогда я буду спать у моего садовника, а питаться в социальной столовой... Сегодня мне приснился сон. Захожу я в лифт, следом идут люди. Их все больше, больше. Уже прижимают меня к стене. Наконец, лифт трогается, гаснет свет. Все молчат, мы спускаемся бесконечно долго, словно в преисподнюю. Уже нечем дышать. Я задыхаюсь. И только темнота. И кромешный мрак...
ЭЛИНА ГЕНИАЛЬНАЯ. Извините, Илья Абрамович, за беспокойство. Всех вам благ.
ИЛЬЯ АБРАМОВИЧ. Все блага получил сполна. Прилетело по полной. Мама не горюй. А у вас есть главное - дивный голос, дорогая. И еще любовь всего человечества! Не унывайте. Вам можно позавидовать. Но запомните, милая, наши деньги в опасности! Наши деньги в большой беде! (отбой)
ЭЛИНА ГЕНИАЛЬНАЯ. Это какой-то кошмар! Господи, как тяжело. Преисподняя, он прав. Глубокий тоннель. А потом мрак.
Картина четвертая
Подвал.
ВИКТОР. Все доели. Больше ничего нет. Сколько здесь сидим - не знаю. Счет времени потерял.
КЛАВДИЯ ПЕТРОВНА. Нужно потерпеть. Скоро все закончится. Ведь не может это продолжаться вечно.
ВИКТОР. Не жалеете, что не уехали, когда было можно?
КЛАВДИЯ ПЕТРОВНА. А ты?
ВИКТОР. Не знаю.
КЛАВДИЯ ПЕТРОВНА. Трудно это объяснить, Витя. Куда-то бежать… Из мест, где родился, вырос. Наверное, ты должен принять на себя все горести, все невзгоды этой земли. Не должен, но имеешь право. Так написано каждому на роду. Это твоя земля, часть тебя. Родное место, как родной человек, как член семьи. Куда же без него? Язык, вера, история, нравы. Это навсегда. Так зачем бежать? От себя? Корни пущены глубоко. Если только вырвать их. Но тогда погибнешь. Нет, не жалею…
Виктор ковыляет к выходу, смотрит наверх.
КЛАВДИЯ ПЕТРОВНА. Что там?
ВИКТОР. Стреляют.
КЛАВДИЯ ПЕТРОВНА. Может быть, ты не будешь высовываться? Опасно ведь.
ВИКТОР. Не могу. Больше не могу. Глаза от света отвыкли.
КЛАВДИЯ ПЕТРОВНА. Я тоже не могу, Витенька. Надо потерпеть. Когда-то все закончится.
ВИКТОР. Дом на воздух взлетит – вот и закончится.
КЛАВДИЯ ПЕТРОВНА. Так или иначе, нужно ждать. Чему суждено быть, того не миновать. Иди сюда. Садись. Ты уже лучше передвигаешься. Скоро будешь совсем здоров. Видишь, как хорошо. Я тут кое-что у соседки взяла. Конечно, с возвратом. Слушай: (Открывает книгу, читает.)
Два чувства дивно близки нам -
В них обретает сердце пищу -
Любовь к родному пепелищу,
Любовь к отеческим гробам.
На них основано от века,
По воле Бога Самого,
Самостоянье человека,
Залог величия его.
Животворящие святыни!
Земля была б без них мертва,
Без них наш отчий край - пустыня
Душа - алтарь без божества.
ВИКТОР. Хорошо сказано. Кто написал?
КЛАВДИЯ ПЕТРОВНА. Пушкин.
ВИКТОР. Запрещенный. И язык запрещенный.
КЛАВДИЯ ПЕТРОВНА. Мы на нем сейчас с тобой разговариваем. Делаем это с рождения. Когда-то сказали первые слова. Как можно запретить детство, юность? Книги, стихи? Работу, которую выполняла всю жизнь. Я этот язык преподавала. Литературу. Значит, запретить себя, свою жизнь, соседа, город, в котором живешь. Детей, которых учила на этом языке говорить. Мужа, не знающего других языков. Первое объяснение в любви, родителей. Страну, которая когда-то была большой, одной на всех, ее никто не делил, не рвал на куски. Миллионы людей, знающих этот язык по всему миру. Великих поэтов, писателей… Запретить… Слушай дальше…
Картина пятая
ШУРОЧКА. Ждать больше нельзя. До меня дошли слухи, что скоро наше ведомство будут трясти. Я не хочу лишиться должности. Нужно что-то делать… Эхо… Слышите? Снова эхо. Его слышно на всех этажах. Все отделы готовятся. Все ищут выход. Нужно срочно начинать работать. Что мы сделали за последний год? Ничего. У нас миллиарды не потраченных из бюджета. Что, мы не сможем сделать,… создать одну песню? Чтобы не было стыдно. Будет, что предъявить.
ВАЛЕНТИН ПЕТРОВИЧ. Абсолютно с вами согласен. Конечно! Кстати, вы говорили, что у вас есть домик в Испании?
ШУРОЧКА. Есть.
ВАЛЕНТИН ПЕТРОВИЧ. В Англии тоже?
ШУРОЧКА. Откуда вы знаете? Я никому об этом не говорила.
ВАЛЕНТИН ПЕТРОВИЧ. Дело в том, что цивилизованный мир начинает составлять санкционные списки... Домики. Маленькие и большие. Гольф-поля, клубы, рестораны, футбольные команды, яхты, катера. Первая волна толстосумов прошла. Господа потеряли все. Начинается новый заход. Хорошо, что у вас нет открытых счетов в их банках. Верно? Я не ошибся? Власти Европы потребовали от банков раскрыть крупные депозиты наших соотечественников.
ШУРОЧКА. О, господи... А как же… Что будем делать? Иван Иванович, когда утверждал меня на эту должность, говорил, что вы всегда сможете помочь советом. Делать-то что?
ВАЛЕНТИН ПЕТРОВИЧ. Думать. Главное, не торопиться. Там будет видно.
ШУРОЧКА. То есть ничего. Поняла… Простите, а зачем вы это делаете?
ВАЛЕНТИН ПЕТРОВИЧ. Не понимаете?
ШУРОЧКА. Нет.
ВАЛЕНТИН ПЕТРОВИЧ. Тогда не стоит объяснять. Все вопросы к Ивану Ивановичу. Мы с ним в одной упряжке 33
