Корни ч.3 (страница 1 из 2)
Тип: Произведение
Раздел: По жанрам
Тематика: Рассказ
Сборник: Корни
Автор:
Баллы: 2
Читатели: 265
Внесено на сайт:
Действия:

Предисловие:
"Корни" ч.1<<===
"Корни" ч.2<<===

Корни ч.3

 – Да ты че? – встрепенулся Пашка.  – Там сзади тоже сиденья?
 – Тоже! Только там два. По сторонам.
 – Во, блин, автобус прямо. Домой бы такой – на рыбалку!  Я сразу сказал: «Не меньше миллиона!» – Пашка с восхищением смотрел на Люду.
 – Приедете, я тоже прокачусь. Люд, прокатимся до озера? – Пашка хитро прищурился и цокнул яцыком.
 – Дашь прокатиться? – посмотрел на Николая.
 – Да, кому надо – берите. Только я не знаю, как там...  Бак может  пустой!
 –  А он у тебя на чем?
 – Дизель!
 –  Классно. На солярке! Вот бы бензин залили. Умора! Это хорошо, что предупредил. Надо же, на солярке, как трактор у меня!! Три ряда сидений. Люд! Три ряда сидений. Вот бы на рыбалку такой, а... Или на озеро… а?..
   Николай протянул ключи, нажав на брелок. Раздался щелчок, джип замигал фарами и издал трель.
   – Вона! Приветствует! – Пашка явно был рад.
   – Жалко я не с вами, – он посмотрел на Алешку.
   …Ребятня, услышав трель джипа, раскрыв все двери, без спросу, уже рассаживалась по местам. Всем почему-то хотелось ехать именно на задних сиденьях, но было ясно, что их на всех не хватает, но поедут они все.
   – Поехали! – Павел смотрел вслед мягко отъезжающей машине.
   – Вот ведь! Как пустой идет!! Трактор! Танк! Право слово – танк! Вечером с Людкой на озеро поедем. Все спать лягут… и поедем. Мы раньше пешком туда всегда ходили. Поедем! И баню построим! И дом перекроим!
   – Паш. А у тебя фамилия какая? – Николай с удовольствием смотрел на Павла. Ему давно не приходилось видеть такого истинного восторга и радости, чувствовать, как от человека она исходит  волнами,  окутывая тебя и куда-то увлекая.
   – Как – какая? Михайлов! Как и ты!
  Да тут, почитай, вся деревня Михайловы. Михайловка!
  Я раньше кого не встречу, если Михайлов спрашиваю: «Не из Михайловки?» Всегда смеются! «А есть такая?» – спрашивают. Я говорю: «Есть!  У меня там дед – Михаил!»
  …Вот видишь теперь был. А Михайловок-то по Руси – видимо-невидимо!
  Что Русь будет делать, когда их не будет-то…
  Все! разъехались все! Пойдем в дом.
   Николай и Павел зашли в дом. В доме было прохладно и тихо. После недавнего гвалта ребятишек тишина казалась настороженной.
  – Давай по рюмке – помянем! Да пойду к мужикам! Пусть пособят! Приглашу всех, пусть приходят помянуть деда Мишу! Да они и так придут. Все придут. Вся Михайловка придет…
  На кухне на столе, прикрытой полотенцем стояла закуска, рюмки, початый  с Надеждой ночью коньяк.
  –  Вообще коньяк мне не нравится, но этот вроде нормальный, – Павел аккуратно поставил рюмку на стол и присел на табурет. – Ты привез? –махнул головой на нарезанное мясо. Николай кивнул.
  – А мы ничего купить не успели.
  Телеграмма пришла, Сашка с Алешкой на смене были, у меня выходной. Я сразу к начальству! Так, мол, и так! Отпуск всем троим давайте! Те – за голову! «Вы очумели, все сразу!» Я говорю:«Так дело такое!» Сашкина с Алешкиной – «Не отпустим троих!». Людку тоже не отпускают. Я говорю: «Что за люди вы?» Людку, правда, помялись, но отпустили.
  Сашкина и Алешкина – туда же… а потом, «ну, вроде, раз Людка едет – пусть и наши едут, только пацанов с собой забирают. А это ты посчитал сколько это?..
  Пол вертолета!
  Вертолетчики говорят: «Лишний рейс делать!» Я им говорю: « Вам виднее. Надо лишний рейс? Сделаете!» В аэропорту телеграмму показываю, а они: «Нет мест!» Одно-два может и нашли бы, а тут – орава! Нашли! Десять билетов! Выписывала:  «Да что же это одни Михайловы!»
  …У нас же в Сибири все размерено. Все всё знают – и когда, и кто, и куда. Конечно, вот так сразу – десть билетов… Смогли… Нашли!
  А ты знаешь,  – у нас ведь хозяин тоже Михайлов. Видел я его. Прилетал.
  Мордовороты кругом башкой крутят, вертолет двигатель не глушит.
  Кому нужен он в тайге? Кого боится? Кто стрельнет? Если медведь из-за кустов лишь только! Опять же летом – нужен он медведю больно!
  Так мужик справный, хотел подойти, спросить – «не из Михайловки ли?!»
  … Куда там! Президент – он и в тайге – президент! Глазищами водят, башками крутят, гляди, рога отвалятся! Смехота! Да нам-то что!.. Мы работаем – он платит! Хорошо платит! Народ доволен!
  Трепались – губернатором хотел стать, да передумал. Оно и правильно! Зачем ему это. Нефть в руках – это похлеще губернаторства!
 …Давай еще по рюмке да пойду я!  Коньяк-то и вправду хороший! Дорогущий, наверное! Это ты правильно про баню придумал-то!
  Николай слушал рассуждения Павла.
  Какое-то давно забытое чувство тепла подкатило к горлу, хотелось сглотнуть этот комок, но не получалось. Он, молча, смотрел на Павла, на его сильные коричневые руки, и ему казалось, что он знает Павла давным-давно. Ему знакомо и это выражение лица, и  его разговор – размышления с самим собой. Ему даже казалось, что это отец сидит рядом с ним и ведет этот неторопливый монолог. Не верилось, что рядом в соседнем доме на столе лежит человек – мало знакомый, неизвестной судьбы, связавший его с Павлом, а Павла с ним – с Николаем. И он уже чувствовал, что эта связь навсегда. Чувствовал, что ему всегда не будет хватать этих неторопливых разговоров. Он с удивлением для себя мысленно произнёс: «Брат!» От этого становилось тепло и уютно.
 – Все! Я пошел! –  Павел встал, дожевывая ломтик мяса. – Давай, будь дома, на связи,  Сашка подойдет, либо девки с Алешкой подъедут. Я мигом.
 Пашка выскочил, оставив дверь открытой.
 Николай налил себе  рюмку. Выпил.
  В доме была тишина. Сигарет не было. В комнате на стуле висела его куртка. Со стен смотрели незнакомые лица. Фотографии были разных лет и цветные, и черно-белые, пожелтевшие, в каких-то замысловатых рамочка. Пачка лежала в правом кармане. Рядом телефон. «Зарядочное увез Алешка!» – подумал Николай, и тут же поймал себя на слове «Алешка». Было непривычно.  Взял телефон – посмотрел время.
 Набрал номер.
 – Референт, –  услышал он.
 – Наташа! Все хорошо, но меня не будет, видимо, больше четырех дней. Соедини с Андреем.
 Андрей взял трубку сразу, как будто бы ждал звонка.
 – Андрей, записывай!
 В Михайловку, адрес у меня на столе в телеграмме, на имя Павла Михайлова, отчество… отчество неразборчиво,  отправишь: сруб бани шесть на шесть, бревна нецилиндрованы, ёлка, с полной внутренней отделкой, с печью; два куба обрезной доски дюймовки – сухой, два куба обрезной доски сороковки – сухой.
   Поговори со строителями, какую кровлю лучше на дом и на баню чтоб одинаковая.
  На баню сами посчитайте, на дом… метров 120, нет – 150 квадратных.  Цвет в тональность синий – разный. И что там может понадобиться, прорабов напряги.
  …Нет, строителей не надо. Инструмент, гвозди, саморезы… поговори. В инструмент бензопилу с запасными цепями.
   Найди, кто пробурит скважину под воду. Вода видимо недалеко, – в ста метрах речка.
   Купи Уазик, со всеми наворотами, резина – бездорожье,  оформи на нас , страховка, доверенность без ограничений – на любое лицо.
   Купи мне какую-нибудь одежду и белье полегче, а то я поехал ничего не взял с собой.
   Нет! Купи на свое усмотрение одежду, чтоб можно было одеть четверых, как я. Только разную.  В плечах на размер больше.
   Пишешь? Пиши!
  Купи шесть велосипедов – тоже все разные для пацанов от шести до двенадцати.
  Найдешь на улице пацана на велосипеде – тащи его в магазин, пусть он выбирает. Записываешь? Шесть, нет десять сотовых телефонов разных, оформи у ближайшего оператора, как корпоративную сеть на нас, –  Николай вспомнил про Надежду, – одиннадцать телефонов! Подумал: – Сам без связи!
 – Двенадцать, тринадцать телефонов!  Оформишь безлимитное обслуживание.
  Насчет велосипедов записал?!  Удочки, лодки… лодок две! Мячи футбольные, волейбольные и все на твое усмотрение для шести пацанов. Учти что по «факту» будет их человек…  Ты у нас спортсменистый – тебе виднее.
  …Сам прикинь, что на три месяца пацанам может в деревне понадобиться. Дай Наташу!
  – Что-то случилось, я все слышала. Мы ведь все волнуемся, вы так пропали неожиданно.
  – Наташа! Я не пропал! Записывай – Михайловы, Павел, Александр, Алексей. Посмотри, не работают ли они у нас. Найди, у кого они работают. Позвонишь и скажешь мне – сегодня.  Если «да», то пусть кто-нибудь будет сегодня в семь на связи. Все! Дай Андрея!
  – Андрей! Забыл сказать. Мне сюда связь. Интернет. Компьютеры. Андрей, выйдешь на связь со мной в шестнадцать, нет в семнадцать часов. Доложишь!
  …Давно Николай не чувствовал такого удовлетворения, от принимаемых решений. Все было просто! Отец в таких случаях говорил: «Как Тульский пряник!» или – «Просто, как молоток.»
…Ребятня ввалилась в дом с какими-то разноцветными пакетами, шумные, чумазые от мороженного. Надя улыбалась.
 – Вы как тут, Николай! Были у дяди Миши? Николай отрицательно помотал головой: – Павел велел дом сторожить!
 – Пашке поруководить, как бодливой корове, – рога почесать. Хлебом не корми! – Люда поставила под стол пакеты.  Мальчишки побросали свои рядом и выскочили на улицу.
 – Все купили! Всего хватит! С Надей подумали, борщ сварим, окорочков нажарим, салаты…  обойдемся – Люда смотрела на Николая, ожидая его ответа. – Там батюшка у деда-то. Ты бы сходил, Николай!  Она, как бы извиняясь, посмотрела прямо в глаза.
  … Дед Михаил так же лежал на столе.
  Народу было значительно больше. Вдоль стены стояла лавка,  на которой сидели старушки. Молодой батюшка читал молитву. Запах ладана был резким и каким-то чужим в этом доме. Увидев Николая, старушки потеснились, освобождая ему место.  Место было прямо около стола.  Красный гроб был ярким и казался ненужным в этой комнате, где все, начиная от стен и потолка было теплого цвета топленого молока. Батюшка, кого-то призывал принять к себе раба божьего. «Почему раба?» – думал Николай, глядя на качающееся кадило и мерный звук цепей. Захотелось спать.
  «Со святыми упокой», – голос батюшки врывался в сознание.
 …Николай вспомнил похороны отца. Ему показалось, что время вернулось и что на столе  лежит, не дядя Миша.
  «Со святыми упокой!» Николай не мог вспомнить, был ли тогда у отца священник.
  Все было как-то быстро, как сквозь сон. Так и ушел отец  что-то недоговорив.
  Николай редко говорил с отцом. И отец тоже редко говорил с ним. Николай подумал, что он, наверное, стал очень похож на отца.
  «Со святыми упокой!»  Он видел и чувствовал, как все рады на работе, когда он с кем-нибудь заговаривал.
  «Я разучился говорить!» – подумал Николай, вслушиваясь в размеренную речь батюшки, в позвякивание цепей.
  «А то в пузе вырастет!» –вспомнились слова отца.
  «Вырастет!» – Николай почувствовал, как по щеке течет слеза.
 Он наклонил голову, слезу убирать  не хотелось.  Он чувствовал её. Чувствовал, что к горлу подкатил какой-то твердый комок и встал.
 «Как много не успели сказать друг другу мы,» – он представил отца.
  Оба были сильными, не допускали и мысли, показать слабость или растерянность.  Всегда казалось, что отец вот-вот начнет говорить о том, что земля не может принадлежать человеку. Что это человек может принадлежать земле. Николай пытался объяснить, что по закону, если хочешь, что-то делать на земле, забери в собственность её. А отец всегда начинал волноваться и говорил, что «ни Ермаку эта земля  не принадлежала, ни Ивану Грозному, ни царям, ни цареубийцам…  а ты захапал ее и


Оценка произведения:
Разное:
Реклама