Мне семь лет. Иногда вечерами я украдкой прокрадываюсь в сад. Где-то в задубелой утробе старой яблони слышен неясный гул. Дух земли питает её кряжистое тело. Прошлое просачивается и изливается влагой сквозь растрескавшуюся плоть. Склоняясь перед неизбежным, яблоня пытается возвысить свою немощь воспоминаниями о прошлых победах и невысказанных тайнах. В эти краткие часы сна дерево медленно и тяжело дышит. Его веки подергиваются в безмятежной дремоте, и мне становится неловко от мысли о том, что яблоня умирает.
Но вот небо приходит в движение: луна покатилась вправо, а за ней, не отставая, заскользила, брызнула искрой в настороженной тишине ночи звезда. Я наблюдаю за её свечением сквозь дырочку на листочке, и кажется, что именно через это маленькое отверстие звезда приветствует меня более почтительно. Взволнованные, трепещут, качаются на тонких стебельках капли вечерней росы. Я падаю в этот таинственный мир, затаив дыхание, и моя прекрасная сказка вновь оживает!
С тех пор прошло немало лет. Но я снова возвращаюсь сюда, чтобы услышать свой голос, увидеть лица ушедших родных, друзей. Мой яблоневый сад и эта звезда — главный пункт назначения, по которому я постоянно сверяю свою жизнь.
В этом году май был особенно ласков. Из открытого окна пахло сиренью и нагретым солнцем.
Около полудня к дому подъехала машина. Развязанной походкой незнакомец направился к калитке. Заметив гримасу недовольства на моём лице, небрежно сплюнул сквозь песочные зубы и процедил:
— Через неделю будут проводиться работы по газификации. Эту яблоню надо убрать.
Подняв на дороге облако пыли, машина скрылась за поворотом. Нависла душная тишина. В смятении, с беспредельной мольбой яблоня опустила ветви к земле. Невозможно без слёз смотреть на раскинутые, ещё не поруганные, не вывихнутые руки ее. Если бы деревья могли кричать, стон стоял бы до самого неба.
Неожиданно из-за забора появилась голова деда Андрея.
— Погоди горевать. Это собачье племя обухом не перешибёшь. Пойдём к магазину, послушаем, что народ говорит. У всех одна беда.
Толпа гудела и колыхалась. Испугавшись шума, закружили в воздухе птицы. На середину, важно выпятив губу, выдвинулась плотная бабёнка:
— Думаю, в город надо писать и требовать согласования плана.
В ответ посыпались нестройные возгласы:
— Двери и ворота закрыть на замок. Вот и весь разговор.
— А если полицию пригонят?
— Ага, мечтай. И миномёты с гранатами подвезут.
— А давайте Митрофанова кобеля на них спустим. Он любой миномёт грудью раздавит.
— Лучше Валентину на передок отправим: у неё титьки с аэропорт Шереметьево.
— А я не против газа: до конца века, что ли, на печи готовить. Дрова нынче, как слиток золота.
— Ты бы, Анька, не скулила. У тебя мужик – лесничий. Натаскает.
Анна грозно сдвинула брови и рванулась к обидчику. Бабы сбились в кучку и, вытянув шеи, с жадностью приготовились слушать.
— Что ты мне мозг выклёвываешь, как зёрна из колоса! Я чужого не брала! Каждому надо как-нибудь прожить!
— Не бранись, соседка. В деревне, сама знаешь, люди сквозь стены видят даже то, чего не было.
— Тихо!— грозно рыкнул дед Андрей,— держите своих волков на привязи! Вы как дети малые: то смех, то скулёж, то злоба да попрёки! Ваши крики сейчас, что мёртвому кадило, не помогут. Нам эту машину не сломать. Будем пилить!
И все примолкли, словно захлебнулись солнечным кипятком в этом белом слепящем зное.
Наступил вечер. Густые свинцовые тучи нависли над землей, всё притихло, затаилось в тревожном ожидании. Но вот порыв ветра взметнул столбы пыли, стало темно, солнце погасло. Сквозь мрак струя ослепительного света прорезала облака. Гром прокатился по небу. Застонали деревья, полегли травы. В саду раздался оглушительный треск. Повеяло жутью.
Яблоня падала медленно и тяжело. Удар грома разорвал её внутренности. В немом крике уронила она крону и покорилась тому, что должно было с нею свершиться. Мутная мгла и потоки дождя всё сильнее прижимали обессиленную плоть к земле. Гроза бушевала более часа, а когда небо прояснилось, всё было кончено. Тишина сошла на мир, и только с далекого поля доносился горестный плач выпи.
Я вышла в сад. Какая-то птица с шумом пролетела над головой. Сквозь омытые дождем листья мелькнул знакомый огонёк. Луч скользнул по траве у самого корня яблони и осветил тоненький побег. Губы дрогнули в улыбке. Завтра я посажу тебя на новое место. И ты дерзко устремишься к небу. Звезда заглянет в твои широко открытые глаза, а полная сил молодая листва прерывисто и взволнованно расскажет мне новую историю. О чем? Да какая разница. Про будущую красную осень, про запоздалых деревенских гуляк, про деда Андрея, про то, от чего светло и тепло на душе. Главное, чтобы было кому слушать…
