Мой дорогой Аэрофлот!

     Давненько мне не приходилось бывать в Алма-Ате. Так она называлась в моей молодости, когда считалась столицей Казахстана. Но и после перименования смысл, заложенный в новое название, сохранился – всё тот же «Отец яблок».
     Да и вообще! Многое с тех пор раскололось во всём мире, и только мои воспоминания о прошлом сохранились, будто самые свежие. Всяческих воспоминаний очень много, ведь у меня всегда была завидная память на всё, происходившее со мной и вокруг меня. Автоматически запоминались чужие и свои разговоры, мысли, запахи, цвета, вкусы, радости, обиды, прочие ощущения и события. Я и теперь помню свои чувства, возникавшие по любому даже самому незначительному поводу. Помню все всплески собственных безудержных эмоций.
     Но только теперь я поняла, что моя память – это нажитые с годами сокровища. Воспоминания – хорошие они или плохие, радостные или тяжелые – все вы мне бесконечно дороги. Они – вся моя большая жизнь, биологически запечатанная в мой крохотный мозг. Грех жаловаться, память еще прочна, но однажды она, как не вертись, всё равно исчезнет вместе со мной, сделавшись никому не нужной. Так, конечно, будет! А пока я могу ее листать, как хочу. А часто что-то всплывает, кажется, и без желания, и без причины.
     Вот и опять под звук объявления в огромном аэропорту Домодедово мне вспомнилась моя любимая Алма-Ата. И сразу нахлынуло из тех лет, предстало с удивительной четкостью, в мельчайших подробностях, в которых я с тоской и одновременно с радостью сразу растворилась...

     Что теперь скрывать! В 70-м году я была наивной пятнадцатилетней девчонкой, себя же считала прямо-таки пупом Земли, хотя до получения паспорта мне ещё не хватало целого года. И всё же родители, решив наилучшим образом организовать моё шальное лето, отправили меня к бабушке в Одессу, что само по себе было чудесно и для них, и особенно для меня. Они же знали, что меня ничем нельзя так заманить, как самым прекрасным в мире Черным морем! Я всегда так считала!
     И я полетела…
     Подросткам разрешалось летать без паспорта. Хватало свидетельства о рождении или ученического билета, заказываемого по необходимости в школе.
     Нельзя сказать, что родители, отправляя меня одну, за меня не волновались. Еще как волновались! Отец для подстраховки даже нашел кого-то из попутчиков (приятную семейную пару), которых попросил присмотреть за мной, словно за малым ребенком.
     Вот и все родительские предосторожности, если не считать бесконечных наставлений: «не заплывай, не задерживайся вечером, не транжирь деньги, слушайся бабушку во всём и тому подобное»!
     В общем-то, на моем воздушном пути ничего страшного не предполагалось. Потенциальной опасностью считалась лишь транзитная посадка в Минеральных Водах. Мало ли что там? Но и на этот счет родители меня строго-настрого проинструктировали: «Помни номер своего рейса; держись этих людей, не отходи никуда, не разевай рот; слушай объявления о начале регистрации и посадки; с незнакомыми в контакт не входи; документы, деньги и билет из рук не выпускай; в Одессе не забудь получить свои вещи, они будут не в самолете, и талон на них не потеряй!» И многое иное, что я стократно от них слышала одним ухом, выпуская всё через другое!
     В конце концов, проводы в аэропорту закончились, и я, лишь в тот миг и осознав, что улетаю от родителей, всхлипывая, всё-таки оторвалась от плачущей мамы и под началом симпатичной стюардессы в общем потоке пассажиров устремилась к красивому белому самолету с четырьмя удивительно крохотными движками на хвосте.
     Посадочная суета и размещение согласно номерам билетов, неприятный запах лизола, всегда присутствующий в самолетах Ильюшина, традиционные конфетки «В полёт» перед взлетом – всё это очень скоро перестроило меня на другую волну. И я, наконец, поверила, что впереди меня ждёт настоящее лето! Ждёт настоящее море! Моё море! И я заранее пришла в восторг от счастья, замаячившего в нескольких часах полёта!
     Я не ошиблась! Счастье действительно было! И мои лучшие надежды на прекрасное лето оправдались в полной мере. Всё прошло прекрасно!
Но ведь всему когда-нибудь приходит конец. Закончилось и для меня здешнее лето. Распрощавшись со всеми, особенно тепло я поцеловала свою любимую бабушку, которая только и твердила мне сквозь тщетно сдерживаемые слезы: «Свидимся ли еще, внученька, родненькая моя? Дай-то тебе бог счастья!», и направилась к самолету.

     Скоро мой Ил-62, самый лучший самолёт, как заверял меня папа, обязанный аккуратно доставить меня в Алма-Ату, присел на некоторое время в «Минводах». На обратном пути «ответственных» за меня не назначили, но я и без них казалась себе достаточно опытной. По мере приближения к дому в моей душе бурлило радостное возбуждение, взбаламученное предстоящей встречей с родителями, их распросами и моими рассказами. Я вдруг ощутила, как соскучилась настолько, что и сил не осталось! Но через три часа полета я окажусь в родных объятиях.
     Правда, это намечалось лишь впереди, а пока, то есть после мягкой посадки в Минводах и в соответствии с незыблемыми правилами Аэрофлота все пассажиры послушно покинули самолет. Местные ринулись за багажом, чтобы без задержек умчаться домой, а транзитным, в том числе и мне, еще сполчаса надлежало слоняться по аэровокзалу, заглядывая от нечего делать в каждый киоск с газетами и журналами, вычитывать расписание, занявшее всю стену, правила поведения в аэропорту и прочую ерунду. В общем все терпеливо ждали приглашения на посадку в самолет, считавшийся уже своим и обещавший за три часа доставить нас в Алма-Ату. Для начала следовало дождаться нужного объявления по местному радио.
     Объявляли всегда делали очень приятным женским голосом: «Внимание, у второй стойки начинается (продолжается, заканчивается) регистрация пассажиров на рейс 5058, следующий по маршруту «Одесса-Минводы-Алма-Ата». Повторяю…»
     Я знала, что чуть погодя, уже знакомая нам стюардесса пригласит всех транзитных пассажиров под своё крылышко и без ненужной им регистрации проведет прямо в самолет. Все займут свои прежние места, на которых уходя оставили мелкие вещички. А новые пассажиры зайдут в самолёт только после нас и рассядутся по свободным местам.
     В общем, мне всё было знакомо и понятно. Хорошо бы не мучила духота плохо проветриваемого здания, которое в то время еще и ремонтировалось, насыщая и без того горячий воздух испарениями краски. Изнывая от духоты и дурного запаха, я вышла на улицу, имея все основания считать, что и там услышу приглашение на посадку. Конечно! Ведь все объявления достаточно громко дублировались и на прилегающей к аэровокзалу территории, и в кафе по соседству, и в ресторане, и даже в туалетах… Трудно было где-то не услышать.

     Легко или трудно, это не столь уж важно, ибо со мной произошло самое ужасное и самое невозможное! Я всё-таки прозевала своё объявление! К тому же, еще и неоднократное! Прозевала и объявление на регистрацию, и объявление на посадку! Прозевала и начало самих процедур и их завершение!
     Уже потом работники аэропорта внушили мне, видимо, для самооправдания, будто я, совсем бестолковое дитя, чрезмерно увлеклась запахом петуний на клумбах перед аэровокзалом и...
     Понятное дело! Что-то же им оставалось придумывать в своё оправдание, если они вовремя не усадили одинокого ребёнка в его самолёт! Только я никаких петуний не видела! Зато меня тошнило от вездесущих испарений масляной краски. А почему работники аэропорта не предположили, будто меня на короткое время похищали инопланетяне? Ведь в те годы, если судить по частоте разговоров об этих странных существах, они буквально кишели повсюду. Может, и впрямь они меня похищали…
     Или, мне хотелось съехидничать, из-за тех инопланетян и посадка в мой самолет началась раньше обещанных экипажем тридцати минут? И уж чересчур скоропалительно та посадка завершилась. Тоже из-за них? Так вот, кто виноват!
     И вы скажете мне, будто всё это мелочи?
     Скажете, будто это невероятно?
     Ну, да! Конечно же, невероятно! Особенно если учесть, что в нашем дорогом Аэрофлоте, то есть в самой крупной пассажирской авиакомпании мира, самые невероятные события случались достаточно часто! Вот и мой самолет, улетевший от меня досрочно, поплнил перечень невероятных событий!
     Впрочем, вполне возможно и даже более всего вероятно, что тот рейс, всего-то навсего, по каким-то внутренним производственным причинам понадобилось выпроводить из Минвод чуть раньше, например, чтобы принять другой рейс, сильно запаздывающий! Такое у них бывает! И для этого все работники так постарались, что в своей рабочей суете меня слегка забыли!
     Теперь-то я понимаю, что с тем злополучным рейсом Аэрофлот действительно оказался не в ударе! Ещё бы! Обычно бортпроводницы тщательно пересчитывают пассажиров. Они обязательно делают это до посадки в самолёт, и при регистрации в здании аэропорта, потом на борту, и дополнительно считают уже не самих пассажиров, а зарегистрированные корешки их билетов. Потом подсчитывают свободные места. Баланс должен сходиться!
     В случае любых расхождений бортпроводницы всегда дотошно докапывались до причины несовпадения. Ведь всякое случалось! Кто-то, зарегистрировавшись, вдруг не являлся на посадку. Почему так? Кто-то, зазевавшись, уходил за другой стюардессой к чужому самолету. Случались и лишние пассажиры. В таких случаях хлопоты бортпроводниц всегда заканчивались беспрекословным извлечением багажа пассажира, отсутствующего в самолете, независимо от времени, на которое приходилось задерживать рейс. И вопрос был даже не в том, чтобы сохранить чей-то багаж и вернуть его владельцу. Куда хуже, если в самолете окажется взрывное устройство или еще нечто опасное, оставленное тем, кто опоздал на посадку. Такое тоже бывало.
     И всё же мой самолет, несмотря на столь строгие правила и опыт, сумел улететь без меня, увозя в Алма-Ату мой чемоданчик. Между прочим, с привязанным к его ручке багажным ярлыком. И, надо добавить, что улетевшим без меня пассажирам очень крупно повезло! А если бы я действительно оставила в чемоданчике маленькую бомбочку, которую не выявил никакой контроль!
     Не повезло лишь мне! Без денег и без вещей, никому в Минводах ненужная, я осталась в аэропорту чужого города, в котором не знала, на кого мне можно опереться! Я почувствовала себя чудовищно беспомощной и беззащитной. Я почти пропала! Случилось то, о чем меня родители и предупреждали!
     И всё же, сто раз содрогнувшись уже от свершившегося, я сбивчиво всё изложила аэропортовскому милиционеру, своим видом вызвавшему у меня безусловное доверие. Он всерьез озаботился моей бедой и чуть ли не за руку отвел к начальнику смены аэропорта.
     Для начальника смены, озабоченного своими делами, подобные происшествия редкостью не являлись – пассажиры часто опаздывали, и разбираться с ними он умел. Но теперь перед ним оказалась не обычная пассажирка, а транзитная, что не оставляло никаких сомнений в недоработке авиакомпании, значит, и его собственной, в недоработке начальника смены. Но и это еще не всё! Пассажирка, и это самое