Не моя война

раздались крики, вопли, нас разбудила охрана. Мы построились. Выступил Гусейнов.
      - Братья! Наступил тот день, ради которого мы все здесь занимались, тренировались! Поэтому приказываю колонной выступить в сторону Касум-Исмаилы!
      В крови бушует адреналин, вкус железа во рту, кровь стучит в висках. Блин. Никогда не воевал, никогда не принимал участие в боях. А тут такое!!! Я чувствую, что начинаю психовать, заводится, движения становятся суетливыми.
      Спокойно, Олег, спокойно. Дыши. Раз, два, три. Медленно, нарочито медленно обвожу вокруг взглядом. Все также суетятся, все заражены вирусом повального психоза. Неровный, мертвый свет от прожекторов "кобра" заливает все вокруг. Неестественная, сюрреалистическая картина военного городка, луна-тарелка висит на небе, добавляя в эту палитру мертвых красок свой равнодушный холод. Внутри меня начинает бить озноб, нервы на пределе. Эх, выпить бы сейчас, или морду кому-нибудь набить!
      Мои товарищи по несчастью пошли в казарму паковать вещи. В голове билась одна мысль: "Не забыть коньяк". Витька уже метался с выпученными глазами, рядом стояла Аида. Оба были, как все, растеряны.
      - Ну что, пошли собираться, Витек.
      - Куда?
      - Все, отправка. Кондуктор прозвенел в звонок.
      - А мы?
      - Туда же, на фронт. И не вздумай дергаться. Охрана пришьет. Сейчас все на взводе, - я не говорил, а орал, нарастал грохот, нервная дрожь колотила все тело.
      - А мы?
      - Ты что, глухой? - я не понял вопроса.
      - Мы, с Аидой?
      - Тоже туда же. Езжай с ней, там встретимся.
      Тем временем на плац стали въезжать грузовые машины. Тут были и КАМАЗы и УРАЛы, ГАЗ-66, ГАЗ-53, автобусы ПАЗ, потом из парка стали выезжать тяжелые тягачи, на платформах стояли БМП.
      Я вбежал в свою комнату. Что брать? Что на войне надо? Открываю солдатский вещмешок, в простонародье - "сидор". Кидаю кожаные перчатки - Вели подарил намедни - на самое дно, пригодятся, мыльно-рыльные принадлежности туда же, пару непрочитанных книг, выгребаю все сигареты, полные и початые пачки, спички, сапожную щетку, крем для обуви. Все это утрамбовываю ногой. Пешком не идти, спину не набьет. Из-под кровати достаю канистру с коньяком. Поболтал, открыл, понюхал. Не тот коньяк, достаю другой. Этот лучше. С тумбочку фляжку, пытаюсь перелить во фляжку, канистра слишком полна, не получается. Через открытую дверь кричу:
      - Эй, мужики, помогите!
      В комнату забегает Сашка.
      - Надо перелить. Не с канистрой же таскаться!
      - Давай.
      Мы вдвоем переливаем коньяк во фляжку. Затем он приносит еще четыре фляжки, мы их тоже наполняем. Канистры с оставшимся коньяком - в БМП. Там надежнее будет.
      Все выходим на улицу. Для нас с охраной и Аиды выделен КАМАЗ с кунгом. Забираемся внутрь. Мишку мы отправили к комбату, но его туда не пустили, пришлось ехать с нами. Витьку и Аиду разместили поближе к кабине, там меньше трясет. Меня продолжал бить мелкий, нервный озноб, правда, уже меньше, но нервное возбуждение не проходило.
      На фронт! На войну! Одно дело просто к ней готовится, а другое - вот так. Смотрю на остальных. Все крепятся, не показывают вида, но возбуждение и страх проступают пятнами на лицах, желваки перекатываются под кожей, глаза блестят, движения нервные, суетливые. Охранники наши тоже не спокойны. С опаской поглядывают на нас. Мы также опасаемся их. Сейчас хватит искры, чтобы вспыхнула перестрелка. Только у них автоматы в руках. А у нас - Стечкины в кобурах, большие пистолеты, сидя их вынимать неудобно. Поэтому не будем их провоцировать. Витька от Аиды не отходит. Что-то ей шепчет, успокаивает, гладит руки. Не отпускает ее от себя ни на миг.
      Нас к формированию колонны не допускают, сами потом будут мучаться. Все идем сплошной колонной, ни разведки, ни технического замыкания, ни прикрытия от воздушного налета. Мы научили ополченцев, как пользоваться и стрелять из переносного зенитно-ракетного комплекса "Стрела". Сами, правда, долго не могли сообразить, как производить пуски, но потом разобрались.
      Понемногу нервная дрожь улеглась. Ехали мы третьей машиной от головы колонны. Командование батальона уселось на головную машину. Хрен с ними, если попадут под обстрел. Нам их не жалко. Постепенно мерная качка, малая скорость движения стала убаюкивать. Внутри все успокоилось, плюс немного выпили за начало пути. Пить больше не хотелось, разговаривать тоже. Я привалился к стенке и закрыл глаза.
      Как назло зарядил дождь. Октябрь все-таки. Подумалось, что скоро Новый Год. Эх, мне бы телефон, хотя бы один звонок. В Герани переговорный пункт не работал. Может, еще откуда-нибудь удастся позвонить. Как там Ирина и сын? Будем надеяться, что все у них хорошо. Мерный рокот двигателя, монотонное покачивание меня сморило, я уснул.

      - 52 -

      Меня разбудили. Темнело, мы заехали на ночевку в деревню Касум-Исмаилы. Весь батальон разместили в школе. Почему-то военные любят школы. Чуть что, так и занимают их. В школьной столовой уже готовили ужин. Надо отдать должное Гусейнову, организация у него действует. Вокруг меня носился возбужденный Виктор.
      Я поймал его за рукав.
      - Ты чего такой заведенный?
      - Олег, только тихо, никому не говори. Ладно? - Витя не мог даже стоять на месте, его глаза лихорадочно блестели.
      - Мы перешли в наступление и завтра будем уже в Степанакерте или Ереване?
      - Да нет, это все ерунда, - кажется, Аида беременна! - Виктор мне это так прошептал на ухо, что его заложило.
      - Не ори, оглохнуть можно.
      - Нет, ты понимаешь, что это значит? - он тряс меня.
      - Что сматываться надо побыстрее вместе с тобой и беременной женой.
      - Я буду отцом! Это же здорово!
      - Радуйся, только сначала выберемся отсюда.
      - Как думаешь, Олег, на кого будет ребенок похож?
      - Тебе не все равно? Главное, чтобы был здоровый. Может, она еще и не беременна.
      - Может, но так хочется! Только никому не говори.
      - Ладно, никому не скажу.
      Я закурил. Теперь еще надо заботиться и о беременной Аиде. Хреново. Когда пять мужиков будут уходить - это сложно, но когда еще и беременная женщина - это сильно осложняет задачу. Хотя, может и все обойдется. У этих женщин семь пятниц на неделе.
      Легкий солдатский ужин, прерывистый сон. Я уже не вмешивался в ход операции. Мишку вызвали в штаб, он разместился в сельсовете. Через час он рассказал, что завтра мы должны вступить в бой и сходу атаковать село Шаумяновск.
      Поехали утром. Был соблюден такой же порядок построения колонны. Просто чудо, что нас никто не атаковал на марше.

      - 53 -

      Где-то около четырех часов мы подъехали к разрушенному селу Гюльсары. Больше половины домов были разрушены или полуразрушены. Над сельсоветом развевался азербайджанский флаг. Навстречу нам вышли ополченцы, которые уже три дня удерживали эту деревню. От их батальона осталось лишь семьдесят человек, если бы мы не подоспели, то они бы ушли под покровом ночи. Ополченцы даже не верили, что мы пришли, что им так повезло.
      На Востоке у всех везде есть родственники, тут же начались расспросы. Много погибло. Три инструктора из наших пленных офицеров были убиты при обстреле из градобойных орудий. Узнали имена двоих, никто из наших их раньше не знал. Один был лейтенант Обатурин Вячеслав Георгиевич, второй - майор Моштяну Стефан Егорович. Оба из Ставки в Баку. Были похоронены на православном кладбище на окраине села.
      Мы переписали данные наших погибших. Вырвемся - сообщим в Ставку. Сами мы уже давно обменялись адресами. Будет плохо, если кому-то придется из нас навещать родных и близких. От этой мысли мурашки пробежали по телу.
      По оценке оборонявшихся, против нас стояло около двух батальонов. Веселая ситуация. Для успешного наступления необходимо, чтобы было троекратное численное превосходство, а получалось, что мы еще и уступаем им в этой категории.
      По селу ходили люди. Лица их были серы, впалые глаза, казалось, ничего не видели. Люди-тени в деревне-призраке. Бывшие жители бывшей деревни. Они не были рады встрече с нами. Теперь у них нет национальности. Этнические чистки с обеих сторон уравняли их всех. Теперь у них одна национальность на всех - беженцы.
      Да и мы не ощущали себя освободителями. Нервозность вновь охватила всех. Мы не рвались в бой.
      Вели с Ахметом отозвали меня в сторону. Сами они были возбуждены как остальные, они смотрели на меня, как будто я мог спасти их и всех родственников. А я сам себя не знал как спасти. Но надо было поддержать марку, я солидно пыжился и кивал головой.
      В голове крутилась мысль, что нет у нас связи. Связи нет. Нет связи. Ни по вертикали, ни тем паче по горизонтали. На БМП стояли радиостанции Р-123, но они были лишь для координации действий в бою для техники, мы же как бараны были. Господи, хочу жить, просто жить! Помоги! Если ты раньше не дал нас убить, то помоги выжить здесь и сейчас!
      Я ходил по деревне, лихорадочно курил сигарету за сигаретой. Я не замечал происходившего вокруг, так хотелось уйти подальше, на край света от этого кошмара. Было желание удрать, плевать, что нет документов, денег, просто удрать с этой долбанной войны! Озноб вновь начал бить меня, нервная дрожь не унималась. Я снял с пояса фляжку, выдохнул, сделал глубокий глоток коньяка, затянулся. Подождал, пока желудок примет коньяк и снова сделал приличный глоток. Дрожь стала отступать, на лбу появилась испарина.
      Неподалеку от меня топтался Вели. Видимо, видя мое состояние, он не торопился, лишь поглядывал на часы, зорко следя за моими упражнениями в приеме спиртного. Потом подошел и сказал, что через десять минут совещание у комбата.

      - 54 -

      Комбат собрал первое после выхода из лагеря совещание. Присутствовали все командиры рот, мы - офицеры-инструкторы, охрана. На удивление комбат был трезв. Не видал я его таким еще. Он был сосредоточен, испуган, от этого потел и вонял еще больше.
      - Мы пойдем вот здесь! - он ткнул в карту, показывая коридор.
      - М-да! А как пойдем? Просто вот взяли и пошли? - послышался голос Владимира.
      - А что тут такого? Там русских войск нет. Они все уже давно ушли.
      - А кроме русских с вами больше никто не воюет? - Сашка начинал кипятиться.
      - Мы с Виктором ждали. Знали, что все это пока бесполезно.
      - А у вас есть другие предложения? - на помощь комбату спешил его верный оруженосец Модаев. - Как вы еще предлагаете идти? По горам что ли?
      - Кто стоит против нас?
      - Как кто? Бандиты, сепаратисты, армяне, - Модаев был удивлен.
      - Приблизительно, хотя бы подразделение какой численностью? Батальон, рота, полк?
      - Не знаю.
      - Так узнай же!
      - А как?
      - Опроси местное население, которое осталось здесь. Мы не поленились, спросили у тех, кого сменили. Оказывается, порядка двух батальонов. А знаешь, что это такое?
      - Знаю, - пробурчал Модаев.
      - И что?
      - То, что они численно превосходят нас.
      - Правильно. А также то, что они обороняются. Хреново нам будет. Ты хоть перенес на карту то, что тебе рассказали?
      - Не успел.
      - Я перенес, - Мишка выступил вперед и