Осколок белого бумеранга

часы с позолоченным браслетом.
‒ Странный ты. Хороший парень, но странный. То, что хороший, знаю точно. Моя дочь не может ошибаться. Она мне за три дня все уши о тебе прожужжала. Может в другой раз и не послушал бы её, тем более в последнее время она совсем у меня от рук отбилась. Но в этой ситуации… Что бы там ни было, я вечный должник человека, который сохранил жизнь моей дочери. ‒ его глаза блестят.
‒ Знаешь что Саша, у меня к тебе есть предложение.
Он делает паузу, изучая мою реакцию. Конечно я растерян. Хоть предложение ещё и не озвучено но само предложение «предложения» в мой адрес звучит подозрительно и странно.
‒ Я предлагаю тебе после выписки переехать ко мне. Дом у меня большой, там целая резиденция. Место для тебя есть, со всеми условиями. Думаю они будут не хуже, чем были у тебя до этого. Если честно, это просьба Женьки. Она мне много рассказывала про твои мытарства. Пора уже наверное осесть. Я немного сомневался, но сейчас вот посмотрел на тебя, услышал пару твоих фраз и могу уверенно сделать тебе это предложение.
В горле пересохло, я хватаю графин, наливаю в стакан воды, рука предательски дрожит.
‒ А в каком качестве я к вам перееду. В смысле…условия…что я должен делать?
‒ Пока ничего…сначала переедешь, обживёшься, а там видно будет.
‒ То есть прямо так, взять и переехать.
‒ Вот прямо так. У тебя говорят одежды нет, я куплю что-нибудь, только размер скажи. И коляску куплю.
‒ Я то согласен, ‒ улыбаюсь я ‒ чё тут думать. А вы хорошо подумали? Если это просто минутная прихоть вашего ребёнка,  что вы будете делать потом, если ей надоест со мной играться? Я ведь пока только на роль игрушки могу подойти, или предмета для развлечения.
Опять этот мой язык, который без моего разрешения несёт всякую чушь. Ну куда он лезет, и этот голос, который снова мне не подвластен. Соглашаться нужно без всяких вопросов. Бери пока дают. Используй любой шанс побыть с Женей поближе.
‒ Ты плохо о ней думаешь, ‒ обижается Михалыч. ‒ Женя не из легкомысленных баловней. Она умеет дружить. Знал бы ты, как она за тебя просила. Понимаю, что роль бесплатного приложения звучит несколько унизительно для нормального мужика, коим ты являешься. Но со временем мы что-нибудь для тебя найдём. Не волнуйся, без работы не останешься. Если уж на то пошло, переделаю газонокосилку на ручное управление и будешь всё лето кататься и косить газон. Чем тебе не работа? Устраивает?
‒ Ещё как! ‒ мне не удаётся скрыть в голосе восторг, но иголка в груди неумолимо напоминает о себе, и о том, что всё имеет свои границы.
 
 
 
 
 
 
Вот так, спустя полгода после моего приезда в Москву я стал жителем посёлка Барвиха, что находится на Рублёвском шоссе. Резиденция у Михалыча оказалась шикарной. Её площадь занимала около двух гектаров. В периметре высокого забора из красного кирпича, который внешне напоминал кремлёвскую стену, было множество построек, два бассейна и даже пруд, по размерам не уступающий озерцу в котором мы пацанами купались в Тюмени. Большой трёхэтажный хозяйский дом всё из того же красного кирпича располагался в центре территории. Три гостевых дома, здания тоже солидные, но одноэтажные были хаотично разбросаны по площади. Я не понимал, зачем Михалычу столько гостевых домов, тем более, что все они на день моего приезда пустовали. Комнату в одном из этих домов мне и выделили. В комнате было всё: телик, холодильник наполненный продуктами, овальный столик с компьютером, огромный шкаф для белья и даже книжный шкаф, правда, пока пустой. Квадратная кровать показалась мне слишком гигантской и поначалу я даже терялся на огромном усланном белой простынёй матрасе и сиротливо ютился где то в его углу. Напротив моей комнаты находилась большая кухня с плитой, гарнитуром и круглым обеденным столом. Она тоже была в моём распоряжении, хотя Михалыч сразу же заявил, что обедать я теперь буду вместе с семьёй. Благо семья оказалась небольшой: сам Михалыч, его молодая жена и Женя. Охраны в периметре было просто тьма. Резиденция оказалась напичкана мужиками в строгих костюмах и в униформе. Охрана стояла постами на выходах, коих оказалось два, так же всегда присутствовала в хозяйском доме, где для неё была специально отведённая комната. Парни в чёрной униформе безустанно курсировали вдоль периметра, и на них можно было наткнуться в любое время в любой части резиденции. Ещё меня поразило большое количество саун. Большая сауна с шикарным бассейном находилась в хозяйском доме, небольшие сауны были в каждом из гостевых домов, в том числе и в моём, а так же было одно специализированное помещение, где находились спортзал, биллиардная, боулинг, ну и естественно сауна. Здание этого спортзала имело круглую форму и белый фасад, чем сильно выделялось в периметре. Обитатели резиденции называли это место «Лужниками».
Я оказался в другом мире, абсолютно новом для меня. Вся предыдущая жизнь снова оказалась за бортом, как только я на машине Михалыча въехал в раздвигающиеся ворота. Теперь я старательно изучал и вникал в эту новую жизнь, с любопытством младенца суя нос в каждую дыру. Я сразу прогнал от себя мысль, что нахожусь не на своём месте. В этот раз мне пригодилась школа Длинного, о котором я вспоминал каждый раз, когда передвигал бусины чёток, неизменно болтающихся на моём правом запястье. «Не лишай людей удовольствия помочь тебе» ‒ эти слова друга делали меня увереннее в себе и я пускался в очередную разведку по периметру, изучая каждый квадратный метр, периодически донимая охрану и прислугу расспросами. Ни те не другие не знали, как себя со мной вести, но относились с почтением. Раз я здесь, то наверное человек не маленький. Я решил  воспользоваться этим временем, пока Михалыч официально  не определил меня на службу. С того момента мой статус перед остальной обслугой естественно пошатнётся и со мной начнут разговаривать иначе. Словом мне нравилась эта небольшая планета, куда меня случайно занесло. В последнее время я влюбился в жизнь, и эта любовь росла во мне с каждым днём, с каждым уколом в груди, напоминавшем, что всё конечно.
Но все эти новые ощущения были только приятным фоном для ярких переживаний, предметом которых являлась Женя.
Она выбежала на лужайку, когда Михалыч в первый раз провожал меня по периметру резиденции.
Маленькая, в чёрном спортивном костюме, облегающем стройную фигурку, она вприпрыжку шла к нам на встречу.
‒ Ну вот, привёз твоего друга, как и обещал! ‒ сказал Михалыч и первый полез обниматься с дочерью.
Поцеловав отца, она подошла ко мне, улыбнулась, на секунду растерялась, а потом, наклонившись, поцеловала в щёку.
‒ Привет! Как доехали?
‒ Всё отлично! ‒ поцелуй грел, жёг мою щёку и я пытался удержать в себе это ощущение как можно дольше.
Мы болтали о чём-то неважном, растерянные как малые дети в присутствии взрослого, который внимательно нас изучал.
За обедом я в первый раз увидел жену Михалыча. Это была настоящая красавица, достойная украшать обложку любого журнала. А может и украшала, мне-то откуда было знать. Яркая брюнетка с длинными шелковистыми волосами, в лёгком трикотажном платье с огромным треугольным разрезом, демонстрирующем холёное аппетитное бедро.
‒ Мариана! ‒ она улыбнулась мне припухшими губами, и, чиркнув взглядом, перевела его на Михалыча. Она была гораздо моложе его, скорее  подходила в подруги Женьке. Что ж, это привилегия богатых, менять женщин. Брать только новые модели, а устаревшие безжалостно выбрасывать на свалку.
 
Первый мой обед в кругу новой семьи определил тон и настроение всех последующих обедов и ужинов. Всё дело в том, что я был настолько вдохновлён встречей с Женькой, что во мне пробудилось сразу же несколько личин. Длинный диктовал, что и как нужно делать. В основном это были установки типа «не парься» и «будь собой», а голос, который снова действовал без разрешения, какого-то чёрта начал выдавать похабные анекдоты. Итак я жрал, не соблюдая правил этикета,  да ещё и рассказывал матерные байки набитым ртом.
Это произвело взрывной эффект, наверное потому, что внесло оживление за этим столом. В финале самого первого анекдота про шкодливого официанта Михалыч громко захохотал, откинувшись на спинку стула, Женя тоже заливалась, прикрывая рот салфеткой. Одна Мариана, находившаяся в шоке от происходящего, сначала глупо улыбалась, а потом, пару раз хмыкнув, закатилась вместе со всеми.
Я являл собой целый набор факторов возбуждающих здоровую психику: непонятно откуда появившийся  субъект, грызёт кусок мяса надетый на вилку, как на шампур, да ещё и травит матерные анекдоты. Просто театр абсурда. Но это  было то, чего  все ждали.  Я принёс оживление, улыбки, смех в это некогда заскучавшее семейство. За один час, я ураганом врубился в эту семью, стал почти своим, а главное преодолел свои внутренние барьеры, перед нахождением в чужом обществе. Спасибо тебе, Длинный. 
Теперь я стал гвоздём семейных посиделок. От меня ждали очередного прикола, который я легко выдавал, сам от себя не ожидая. Я обнаружил в себе ключик от кладовки, с несметным количеством историй подходящим к любой жизненной ситуации от смешных до невероятно уморных. Наши застолья стали затяжными, и никто не хотел их прерывать. Михалыч правда признался, что теперь выпивает в два раза больше за обедом, но потом поправился сказав, что чувствует себя при этом гораздо лучше. Ещё я заметил, что Михалыч и Женька почти перестали пользоваться столовыми ножами.
Каждый вечер Женя приходила ко мне. Мы пили кофе, болтали и не могли наболтаться. Расходились как правило под утро. Мы изучали, исследовали друг друга, как обитатели разных планет. Так было в прошлой жизни в разговорах с Длинным, только теперь его роль играл я. Да, я присвоил себе его обаяние, умение внушать, умение взглядом сверлить в мозгу маленькие дырочки, а потом пускать по ним ток. Женька это кстати тоже умела. Мы могли воспламенить друг друга. Я не знаю, как относился Михалыч к нашим посиделкам. Видел ли он в этом что-то опасное? Скорее всего нет. На этот счёт , он не воспринимал меня в серьёз. Пока я не знал, воспринимает ли всерьёз мои чувства к ней Женька. Она ведь знала о них, этого нельзя скрыть. Но мне было неважно это, ведь главное, что я научился сам воспринимать себя всерьёз. Теперь мне уже ничто не казалось невозможным.
 
 
 
Та уверенная раскованность с которой я держал себя в этом доме и которая удивляла меня самого, была по достоинству оценена хозяином. Я чувствовал, что Михалыч просто влюбился в меня за месяц моего пребывания здесь. При одном моём появлении на его лице появлялась, улыбка, копия Женькиной, он трепал меня за плечо и спрашивал что-то вроде как дела, или как спалось. Как правило