Богема

мне
обнажённой». Конечно, она не раздевалась. Это фраза из пес-
ни Азнавура «Цыганщина». Так переводится слово «богема».
Наташа — там, над крышей дома, — стала на миг и на после-
дующие годы — моей женщиной. Это убеждение оставалось
со мной до тех пор, пока я не встретил Оксану. Но это сюжет
другого рассказа.

Итак, после того свидания Наташа стала мне необъяснимо
близкой, будто родной. Но был ли я её художником? Стал
ли я ей ближе хотя бы на миллиметр? Вряд ли. С тех пор мы
виделись всё реже и реже; если прогуливались, то красави-
ца не брала меня под руку, как прежде, и не опускала своей го-
ловы мне на плечо. Странно, но вскоре она перестала искать
встреч со мной. А я томился и скучал, но недолго. Наташа не
звонила мне, возможно, потому что настала пора вступитель-
ных экзаменов в институт, и она была занята. Наши пути с
девушкой больше не пересекались; в её двор я перестал за-
ходить совсем. Поступив в институт на факультет английского
языка, она до сентября уехала на Кубань. Я некоторое время
вспоминал смуглянку. Говорили, до отъезда из Москвы её
видели идущей в объятиях одного коренастого шатена —
вожака местных хулиганов... А я тем летом поступил в ме-
дицинское училище на фельдшерское отделение, окончив
восьмилетку. Каникулы провёл в Подмосковье.

Сегодня в интернете о троллейбусе маршрута «Б» можно
узнать следующее: «Троллейбус № Б ушёл в историю; марш-
рут продолжает обслуживаться автобусами». О Наташе ни-
какой информации в интернете я не нашёл — ни в одной
из социальных сетей. Дом, где она жила, стои́т и поныне;
над крышей второго подъезда возвышается машинное отде-
ление лифта, окрашенное в белый цвет. То самое.