проявлялись в его поведении. Сержант пытался несколько раз вернуться к разговору о пытках чеченца с Малым. Но сослуживец отвечал односложно, пытаясь уйти от темы. Совершенно неожиданно, разговор про Саида начал сам Кривцов:
- Ну что, Смирнов, Малой говорить, ты по Саиду сильно страдаешь?
Ошарашенный таким вопросом, Сергей застыл, как вкопанный. Не находя слов, он просто молчал и смотрел на командира взвода.
- Я, Смирнов, к тебе без претензий. Ты мой лучший сержант. И после Грозного, и после последних операций, я знаю, что на тебя положиться можно. Потому и спрашиваю, напрямую – жалко тебе «чеха» этого?
- Не знаю. Здесь не про жалость. Просто, неправильно все это как-то.
- Конечно, не правильно, Серый, - улыбка офицера приобрела хищное выражение. Правильно было бы, кормить с полевой кухни разведчика чеченского и ушами хлопать, пока он будет докладывать боевикам о перемещениях наших и обо всем другом. Обо всем, что можно пронюхать, живя, по факту, при штабе батальона. Он же тут, типа, за зданием присматривает. А заодно и за нами всеми. Здорово-то как, не правда ли? Так ведь, сержант? Не молчи, давай! Говори! Так правильно?
Сергей молчал. Жесткая логика взводного сковала его мысли и рождала какой-то странный стыд. Он не понимал чего стыдиться. Более того, некоторое время назад ему казалось, что сам Кривцов замешан в чем-то постыдном и он, находясь рядом с ним, как-будто тоже замарывается этим стыдом. Сейчас же, во время разговора, все переворачивалось с ног на голову. Уверенность офицера и задаваемые им вопросы, наводили на сержанта ощущение слабости и неуверенности.
- Ты, Смирнов, не глупый парень. Я тебя сейчас не ругаю. Я призываю тебя мозги включить и башкой своей подумать. Так вот, включись уже и ответь мне – что, по-твоему, правильно? Да, боец, именно так! Ты мне про неправильность мою сказал, вот я тебя и спрашиваю - в чем я не прав? И поделись уже своими правильными взглядами!
Сергей молчал. Глядя на распаляющегося взводного, ему в какой-то момент вдруг стало страшно. Чувство, что он провинился, трансформировалось в ожидание наказания.
- А еще, Смирнов, я тебя, - офицер грязно выругался – прошу поделиться правильными мыслями и написать их жене, кстати, тезки твоего, старого «контрабаса»(6) Сереги, который на прошлой неделе погиб в засаде. И еще напиши что-нибудь правильное матерям троих «срочников»(7) , которых мы в этом месяце потеряли!
Кривцов терял самообладание. Его фразы все более наполнялись матюгами и теряли целостность. Сержант сжался и уперся взглядом в землю. Единственное чего ему хотелось – это прекращения разговора. Разговора, который все больше походил на допрос. Допрос этот ощущался, как пытка. Для полноты ощущений не хватало только удара по лицу и вкуса крови на губах.
- Почему ты молчишь, сержант? Я тебе приказываю, рассказать мне, что правильно!
Лейтенант был на пределе. Сергей вспомнил слова Малого, о сумасшествии Кривцова во время допроса. Он сжался, ожидая удара. Удара не последовало. Повисла минута молчания.
- Ладно, Серый, расслабься. Я сказал, что ты мой лучший сержант и от слов своих не отказываюсь. А вопросы, которые я тебе задал, они не риторические. Ты о них подумай. И, когда надумаешь, мы к разговору этому вернемся. Только думай обо всем. И не только о парнях, погибших на глазах наших. Думай и о тех, кого «чехи» в плену резали. Резали, заметь, не ради информации какой-то. Резали, чтобы кино снимать про позорную смерть неверных и свои героические подвиги. Обо всем об этом думай. И только тогда, спроси себя - имеешь ли ты право пожалеть этого Саида? Мы на войне, Серый. Здесь нет места, соплежуйству и прочей тягомотине. Здесь или мы или они – третьего не дано…
…Предложению Кривцова продолжить разговор не суждено было случиться. Он погиб в июле 95-го в Шатойском районе Чечни. Сергею же посчастливилось вернуться с войны живым. Он много думал над словами своего командира. Долгое время доводы офицера, казались настолько железными, что возразить на них было нечем. Однако время шло, и ответы на поставленные вопросы начали приходить. Эти ответы не укладывались в логику войны, поэтому сложно было представить, могли ли они поменять правду Кривцова. Сергей же определенно знал – тот, кто теряет жалость, всегда проигрывает. Эта уверенность принесла ему большое облегчение. В душе солдата она примиряла смерти его товарищей и замученного чеченца. Он уже не сомневался, что имеет полное право пожалеть Саида. Именно поэтому в его памяти, и погибшие сослуживцы, и Саид стояли в одном ряду.
ПРИМЕЧАНИЯ:
(1) "Три" - пароль устанавливаемый на некий временной промежуток представляет из себя определенное число. Часовой называет произвольную цифру меньше этого числа. Правильным отзывом считается цифра, при которой сумма будет равна паролю. В данном случае пароль был "пять".
(2) "Чехи" - сокращенное наименование чеченцев, употребляемое военнослужащими.
(3) "Фээскашники" - сокращенно, сотрудники ФСК РФ (Федеральная служба контрразведки Российской Федерации). В 1996 была переименована в Федеральную службу безопасности Российской Федерации.
(4) "ТТ" - Самозарядный пистолет Тульский Токарев калибра 7.62мм.
(5) "Промедол" — обезболивающее средство, применяемое при ранениях и травмах, наркотический анальгетик.
(6) "Контрабас" - прозвище военнослужащих воюющих по контракту.
(7) "Срочники" - прозвище военнослужащих срочной службы.
