Имея богатое воображение, Семён живо представил неких супер-монстров, вылезших из своих дьявольских нор и укрытий. Во рту тотчас пересохло от волнения, переживания и страха. Сильный, древний, животный ужас сковал сознание мужчины. Едва он представлял этих чудищ, мощными жвалами и челюстями перекусующих и измельчающих стволы яблонь и вишен его сада, то тихо стонал. Сжимал и разжимал кулаки в бессильной, воспалённой воображением ярости и закрывал глаза, чтобы не видеть воочию правды, придуманной им. Прогоняя видения, он молился, чтобы это было игрой его сильно разыгравшегося сознания. «Боги, Великие Боги диких и домашних деревьев, – сложенные руки тряслись и дрожала мандибула, – сжальтесь над моими подопечными! О себе я позабочусь сам!»
То ли молитва дошла быстренько до адресата, то ли матушка-природа решила, дескать, поигралась с ранимыми чувствами гомо сапиенса, трудолюбивого садовода, и хватит. Яркий сноп света проникнул через веки мужчины. Озарил все уголки подсознания. Огромная лампочка ровно и спокойно светила перед закрытыми глазами. Они самопроизвольно открылись, и надежда придала сил Семёну. Он увидел солнечные лучи. Длинными золотистыми стрелами они пронзили плотное тело тумана. Он рассыпался на мелкие многогранные чешуйки, отполированные до невыносимой зеркальности. Каждая чешуйка отражала падающий на неё солнечный лучик. Вскорости весь сад, весь двор заполнился резво бегающими непоседливыми, непослушными солнечными зайчиками. Парочка прытких сорванцов попала в глаза Семёну. Он рефлекторно зажмурился, закрыл лицо ладонью, отшатнулся с порога в кухню. Наблюдая за природно-необъяснимой флуктуацией, Семён, того не замечая, вышел на крыльцо кухни.
4
Отойдя от повествования, стоит заметить справедливости ради, Семён пропустил определённый отрезок времени или, как упоминалось, намеренно скрыл что-то интересное или провокационное. Он сказал лишь, что в тот момент он почувствовал, как его ушла в пятки или воспарила к небесам. Что, в принципе, одно и тоже. Долго ли душа карабкалась из пяток на прежнее место или спускалась с горних высей, но внезапное обнаружение видения себя со стороны, как бы он отстоял и был посторонним созерцателем, послужило толчком для действий. Каким увидел себя Семён со стороны, остаётся догадываться.
Пребывая в жутчайшем неведении о происходящем у него на глазах, Семён неожиданно ощутил лёгкость, свойственную его живой натуре. Зрение оказалось пронзительней и острей. Воздух, каким он дышал на протяжении своей жизни приобрёл новые, таинственные нотки, им хотелось дышать, дышать не прекращая.
Многогранные блёстки, отражающие солнечных зайчиков, растворились. Их место заняли тонкие отполированные веретена. Вращаясь, они наматывали на себя тонкие полупрозрачные нити из воздуха и увеличивались в объёме. Атмосфера вокруг напоминала некое празднично-мистическое действие, предназначенное одному зрителю.
Следя за всем, стараясь не упустить чего-то важного, всё же Семён прозевал момент, когда на месте высаженного саженца «Антоновки» появилось крупное, высокое дерево, густая верхушка которого терялась за пределами видимости человеческого зрения где-то в небесной высоте. От комля и выше ствол неизвестного дерева казался визуально в два-три или более обхвата. Большие крупные украшали зелёные листья, шепчущие на каком-то невероятно непонятном наречии свои слова благодарности. Большие цветы, с пирожковое блюдце, с изумительно белыми лепестками медленно, переливаясь внутри разными оттенками, то опускались, то поднимались, создавая неповторимую иллюзию театрального присутствия.
Восхитительное благоухание цветков странного дерева почти вытолкнули неподготовленное сознание Семёна к таким вот экзистенциальным фокусам в Нирвану. Благодаря исключительно самообладанию он остался в полном сознании, готовым к тому, к чему никогда не был готов в обычной реальности.
Это не первое испытание, выпавшее на долю нашего героя в то памятное утро. Произошедшее следом едва не поспособствовало уходу в астральный мир для постоянного высокодуховного проживания. В огромном стволе дерева появилась тончайшая трещина. Из неё малыми облачками полетела серебристо-перламутровая пыльца. Зависая на равном удалении друг от друга и на разной высоте, пыльца принимала оптически-обтекаемые геометрические фигуры. Они не были похожи на прекрасно известные всем ученикам средней школы привычные глазу фигуры Евклидовой геометрии. Они являлись продуктом совершенно иной геометрии, получившей развитие в далёком космическом мире.
Незаметно трансформации подверглась трещина в стволе дерева. Она расширялась до определённого ширины, пока внезапно не разлетелась по сторонам двумя органично-схожими створками со звучанием нежнейшей для человеческого музыкального слуха мелодией.
Из образовавшего проёма вышла удивительной красоты невысокая женщина с пронзительно красивыми глазами цвета летнего безоблачного неба. В платье, едва скрывавшем фигуру, ткань которого была соткана из загадочно мерцающих нитей. Спереди его украшал орнамент из белых лепестков, что усиливало эффект привлекательности его хозяйки.
Немного привыкнув к окружающему её интерьеру, женщина шагнула на два шага вперёд и остановилась, изучая стоящего на крыльце кухни хозяина двора. Затем последовал лёгкий полу-книксен. Завитые в пряди волосы пришли в движение и до обоняния Семёна долетел далёкий угасающий шлейф знакомого запаха. Очаровательные глаза незнакомки устремились на Семёна, околдовывая взглядом.
Не ожидая этого от себя, Семён стукнул пятками калош. Выпрямился, опустив руки по сторонам тела. Степенно наклонил голову, к ужасу своему увидев спустившуюся резинку заношенных шорт и низ застиранной до первоначально-брезентового цвета майки. Совладав с охватившим стеснением, он поднял голову и прямо, не без вызова посмотрел на красавицу. Лёгкое томление в сердце, фейерверк невиданных прежде ярких и выразительных образов пронёсся в голове. В ней раньше звучала мелодия шлягера, покорившего миллионы меломанов, теперь в гулкой пустоте не наблюдалось присутствия каких-либо мыслей.
– Здравствуй, замечательный представитель нового неизвестного прекрасного мира! – голос красавицы лился плавно и сладко для слуха Семёна и слова о замечательности совсем не покоробили его гордость. – Я представляю в своём лице чудесный мир садов своей планеты.
Название планеты Семён не разобрал. Очень оно было затейливое и на слух воспринималось также. В его голове усиленно стучали молоточки. Через частую сухую дробь проскальзывали летящими с трамплина лыжниками мысли, а что же, чёрт возьми, происходит: сон ли это или оригинальный дружеский розыгрыш.
– Зовут меня Яблония, – между тем, продолжала красавица, вытянув после произнесения имени руки к Семёну, приглашая его к взаимному знакомству, сам же Семён будто сел якорь, как любил говаривать мичман во время прохождения Семёном срочной службы в военно-морском флоте. – Наше огромное миролюбивое и прогрессивное общество отправило делегацию своих лучших представителей для поиска новых прогрессивных миров, понимающих толк в садоводстве, новых разумных представителей, желающих раздвинуть далеко за горизонты собственного мира пределы прекрасной гармонии красоты. Возглавляю поисковую экспедицию я со своими сестрами.
5
То, что это роковое событие получит огласку, станет известно не только в Каракубе, но и за пределами Старобешевского района, Семён нисколько не сомневался. Слушая внимательно, – иначе нельзя, скандал выходящий за пределы планеты, – щебечущий голосок Яблонии, Семён представлял те обидные, высокомерные, напыщенные, ироничные и оскорбительные слова, которыми будут высказываться не одни родственники, что вдвойне или втройне досадно, а также друзья и знакомые. На их мнение ему, честно говоря, вдвойне-втройне плевать, но всё же! «Нашли кому верить – Семёну Пизожы! (Прозвище перешло от отца, тот выпив, коверкал слова и, зачастую, вместо любимого «подожди» у него получалось – пизожы!) Этот олух шага не ступит, пока не сбрешет!»
Как бы то ни было, уронить честь и достоинство землянина в глазах космической гостьи он не имел права. Вспомнив свою неуклюжесть – шорты с майкой – Семён дипломатично выждал паузу, когда Яблония соберётся с силами продолжить свой приветственный звёздный спич и, корректно крякнув в кулак, произнёс:
– Разрешите представиться, Семён! Хозяин всего этого (он обвёл обеими руками двор и зацепил по растерянности и ошибке кое-что принадлежащего соседям) хозяйства. В лице своём от имени всей (тут он запнулся на микро-галактическую секунду, имеет ли он право говорить от имени всей планеты или исключительно от своего лица), так сказать, и всего, и от меня лично приветствовать на планете Земля и поздравить с мягкой посадкой!
[justify] Что руководило им в ту минуту, позднее он вспомнить не мог, но в сей момент старательно изобразил широкую, считай, глупую улыбку во все сохранившиеся и те, что были под коронками зубы. Слегка присел. Да,
