Узники солнца (этюд 27 "Звёзды в гостиной, или В двух словах обо всём")

назвать бога высшей Определённостью и гарантом вытекающей из него Определённости.
    - Лишённый единства с природой, борющийся за выживание человек, прокладывает путь в Определённость. Для Вероятности должно всё меньше оставаться места в его жизни.
    - Сдаётся мне, когда люди вели борьбу за моральные принципы, когда паутиной богословия опутывали умы, порочили и запрещали секс, они просто гнали её прочь от себя.
    - И, кстати, секс – это как раз то, что уводит нас от Определённости к Вероятности. Между прочим, именно поэтому все художники невероятно сексуальны, а вместе с тем и близки к пониманию природы вещей. Да, так вот я о чём… люди стремились везде и во всём иметь определённость, не понимая, что на самом деле важен баланс между противоположностями (тут приходят на ум всевозможные диктатуры). В конце концов, от такого напряжения можно было лопнуть. И вот двадцатый век во многих смыслах становится началом перемен… Думается, прежде всего потому, что человек для них созрел – он уже создал себе комфортные условия для жизни и в достаточной мере обезопасил себя. Настало время шире открыть дверь для Вероятности. И тут выясняется, что она может быть не только опасна, но и очень полезна. Например... чем дальше в своих исследованиях продвигается наука, чем чаще она сталкивается с Вероятностью, тем больше оттачиваются её технологии. Оказывается, можно добиться ещё более высокого уровня комфорта и безопасности, если при условии сохранения Определённости сделать шаги навстречу Вероятности. Чем более открыт художник, чем больше он делает в своём творчестве допущений, чем шире полёт его воображения, тем удивительнее и многограннее становятся его произведения.
    Однако нельзя забывать о том, что степень Определённости может резко понижаться. Там, где её явно недостаточно, на передний план выходят сексуальные извращения (я понимаю под ними секс без любви, а не секс без границ), наркотики, алкоголь, азартные игры, чрезмерная увлечённость виртуальной реальностью. В общем, всё, что лишает нас свободы, делает зависимыми, будет проходить через открытые двери. А человек вполне способен в одночасье потерять рассудок, броситься в омут с головой, расстаться со своей Определённостью… И многие люди вскоре стали вспоминать былые времена, когда уровень комфорта хоть и не был столь высок, но жизнь была более определённой и шла не спеша.
    - Но всё то, что ты назвал – извращения, алкоголь и прочее – в нашей жизни имело место, если не пользовалось популярностью, всегда и везде…
    - Тогда и там, где Вероятность доминировала над Определённостью – в силу того, что прежде подавлялась, или просто в результате безыскусного, потребительского отношения к жизни. Даже если говорить о среднестатистической семье того времени… у неё всё в порядке согласно общепринятым нормам, однако при близком рассмотрении оказывается, что это не совсем или далеко не так, - я не про то, что в жизни возникают те или иные трудности, а про реальные проблемы, которые никак не решаются.
    - Почему ты вдруг заговорил о семье?..
    - Потому что семья – символ Определённости. Но, к сожалению, - поскольку основная масса людей была поглощена вопросами и процессами реализации своих потребительских нужд, - брачный союз (рамки того времени, в которые как правило заключалась семья) в подавляющем большинстве случаев не нёс в себе эту энергетику.
    - Ты говоришь, брачный союз – рамки того времени... Я это понимаю, и вместе с тем… разве эти рамки не существовали для того, чтобы жизнь каждой отдельной семьи была более определённой, защищённой – как в своём внутреннем мире, так и во внешнем?
    - Определённость даёт любовь, а не рамки. Именно это нам и нужно было понять, равно как и то, что семья должна иметь защищённость априори, а не получать её с возведением стен, именуемых браком.
    - Я, похоже, только сбил тебя с мысли…
    - Словом, в дом, двери которого открыты настежь, войти может кто угодно… В нём должен быть хозяин, который знает, кому открыть дверь, а кому нет. В нём должна быть Определённость.
    Поэтому для достижения высокого уровня комфорта и безопасности одного научно-технического прогресса не может быть достаточно. Искусство баланса должно иметь место в любой сфере человеческой жизнедеятельности. Ведь все наши беды происходят в результате его нарушения.
    - Выходит, укоренившаяся в человечестве идея бога, утрачивала жизнеспособность по мере возрастания общего уровня комфорта и безопасности. Под богом я, естественно, подразумеваю верховную личность, творца, отдельного от творения, который нужен был нам в качестве гаранта спасения и лучшей жизни.
    - Нам нужно было прийти к пониманию простых вещей. Теперь можно сказать: мы знаем (вместо «отдельные люди знают»), что в реальности Творец и Творение неотделимы друг от друга. Эта бескрайняя Вселенная со всем, что в ней есть, является одновременно и Творцом и Творением. Внешний личностный бог всегда был проекцией внутреннего безличностного Бога, которого редкий человек мог познать, поскольку у всех остальных людей не было на это ни времени, ни энергии. Наш путь действительно лежит от Вероятности к Определённости, но важно было понять, что сама по себе Определённость – с богом или без бога – это тупик. Мы движемся по её пути не для того, чтобы отдалиться от Вероятности, а для того, чтобы восстановить с нею союз. И наша высшая Определённость не может быть кем-то, находящимся вне нас.
    - Она – это тот, кто видит сны и сновидения снов…
    - Тот, кто, пробудившись однажды, встретит собственный восход, - восход самого яркого во Вселенной Солнца. От того места, где мы есть, до того, где мы могли бы стоять как богоравные, во всей своей красоте и благодати, нас отделяет расстояние меньше одного шага. Впрочем, людям как не хватало, так и не хватает целой жизни, чтобы его преодолеть.
    - Почему?
    - Потому что оно так мало. Потому что оно как бы есть и, в то же время, его нет. Фактически между тобой и Тобой только пелена, слой застарелой пыли. Если протереть зеркало, то увидишь Себя, такого, как Ты есть. Всё, что нужно – это удалить налёт. Но это совсем не просто. Непросто потому, что человеку свойственно без оглядки куда-то идти, что-то делать. Всякое движение, и делание водит его по кругу. Ему свойственно: вовлёкшись в игру, быть увлечённым ею до той поры, пока она сама не закончится. И поэтому ему проще иметь дело с иллюзией, поскольку иллюзия так игрива. Выйти из игры раньше времени… - кто станет об этом думать? Когда она закончится, тогда закончится. Но нередко случается так, что, достигнув пожилого возраста, человек всё чаще начинает замечать, что она хоть и не закончилась, но всё меньше он в ней участвует, всё больше наблюдает за ней со стороны. В старости мы обыкновенно возвращается к тому месту, от которого не стоит далеко отходить, где мы могли бы разглядеть Себя. Но для борьбы уже нет сил. Остаётся лишь смириться с тем, что жизнь близится к завершению…
    - Печально… Значит, медитация и есть протирание зеркала. Но это ведь тоже подразумевает какое-то действие, работу, а значит движение…
    - Это внутренние шаги. Сначала тебе приходиться сделать усилие над собой, и каждый раз тебе придётся начинать с усилия. Но потом ты просто ждёшь, просто наблюдаешь… Это как стирка вещей в старину. Ты можешь начать с того, что намочишь вещь и сразу станешь её тереть, но это не эффективно, так ты можешь стереть только руки до крови, а вещь как была грязной, так и останется. Будет лучше, если ты просто оставишь её на некоторое время в воде с порошком. Когда вода и порошок сделают своё дело, стирка не потребует от тебя стольких усилий. Ты просто ждёшь, просто наблюдаешь, не принуждая себя ни к чему, позволяешь медитации произойти. Ты ждёшь, и однажды звёзды приходят к тебе…
    - Как в музыке Джона Сэрри…
    Я взял в руки планшет и изобразил на нём то, что само собой возникло перед моим внутренним взором. А потом показал набросок Вину.
    - Это здорово! – сказал Вин. – Картина, возникшая вдруг из ниоткуда… Она незатейлива, проста, как… как эта комната, и в то же время глубока, - на неё можно долго смотреть…
    Мой друг вернул мне планшет с изображением комнаты, в которой мы сидим. Разница между той и этой гостиной заключалась всего в нескольких деталях: в той не было нас, и, напротив, в ней были кое-какие предметы, коих в этой гостиной не наблюдалось, такие, например, как чернильная ручка и современные машины познания, предметы, принадлежащие различным периодам истории и символизирующие их; в той занавеска поднялась от ветра, в этой, поскольку ветер утих, она лишь дрожала от его дуновения; в той ощущалось присутствие чего-то, тогда как хозяин дома, коему принадлежал написанный чернильной ручкой и оставленный на столе небольшой по размеру текст, не просто в ней отсутствовал, он исчез, в этой же, наоборот, он не просто присутствовал, но был занят написанием картины, на которую в очередной раз вдохновил его друг.
    - Какое название ты ей дашь?
    - Я бы назвал её «Звёзды в гостиной», но теперь думаю назвать её просто «Ожидание».
    - А что с сюжетом той картины, которую ты хотел назвать «Узники Солнца»?
    - Я передумал насчёт её сюжета. Решил, что это будет не отдельная картина… вернее, не совсем… в том смысле, что она объединит в себе этюды, относящиеся к нашей истории. Также я запечатлею на ней те фрагменты, для которых не будет отдельного полотна. А общим фоном для всех станет восходящее солнце.
    Вин, молча, думал над моими словами. Основываясь на выражении его лица, я сказал:
    - Ты считаешь, что этим я только добавляю себе трудностей?.. Ещё бы! Но такая картина, на которой бы они были объединены под общим названием – я отчётливо вижу её перед собой... она должна быть!
    На сей раз по лицу друга я понял, что мой ответ его удовлетворил.
    - Мне нужно идти, - сказал он и встал с кресла. И с улыбкой добавил: – пора отправить свой ум на долгий и глубокий покой.
    - Я провожу тебя.
    Расставаясь с Вином возле его дома, я хотел кое-что сказать ему напоследок, но передумал. Я произнёс эти слова мысленно по дороге домой: «Ты о многом рассказал мне, и оттого кажется, что многое оставил недосказанным. Но я не испытываю желание услышать больше… потому что знаю: больше любых слов говорит твоё молчание».

Продолжение следует