Из перечисленных требований у меня в наличии были только деньги. «Времени» не было совсем. «Упорство» … Сколько его потребуется? Чем его измерить и возможно ли чем-нибудь заменить, я не знал. Что же до «упорства», приправленного «упрямством», то ту вообще… чёрт ногу сломит пока разберёт, что это такое.
Словно спиной распознав моё замешательство, инкогнито растолковал: «Время – на поездки и копание в архивах. Деньги – на дорогу и прокорм. Что до «упрямого упорства», то тут каждый сам по себе: с ходу, наскоком – ничего не добудете; чётких правил нет, а те, что есть… Ха! – он хихикнул. – Хм! – он хмыкну. – Вон – настенный саботаж. Всё нужно делать самому: уж поверьте спецу – я такими поисками ни одну пару каблуков до пяток истёр».
Желая уточнить ещё кое-что, я протянул было к нему руку, пытаясь тронуть его за плечо… Но тут кто-то толкнул меня в спину. Я обернулся назад. Передо мной кишела равнодушная ко всему толпа. Толпа таких же, как и я людей, каждый из которых по-отдельности был, безусловно, душевным человеком. Я повернулся обратно к своему собеседнику. Но передо мной обозначились лишь сутулые, мятые спины и безликие органические фасады, с не ожидающе-ищущими взглядами…
V. [b]Оправдываться перед самим собой – обманывать и себя, и других![/b]
То шапочное знакомство и невольная «перекличка» стали для меня, как ни странно, находкой и… самооправданием: времени-то у меня не было совсем. В самом деле: «дело» – «бизнес», приковавший тогда меня к нему своими заботами, нетерпящими отлагательств, отнимал у меня все силы и всё время до последней склянки. Я жил, как галерный раб, добровольно и даже с радостью устроивший такую свою судьбину. Как умалишённый, не понимающий, что такое рассудок. Будто маугли, вскормленный дикими зверями, прозябающий в нехоженой тайге, не представляющий, что такое [i]человеческая[/i] жизнь. Придавшись своему делу – истово, без оглядки, взращивая его и лелея – без перерывов и отлучек, я позабыл обо всём на свете: и о своей родне, и о своей молодой семье… Всё своё и самого себя я отдал своему дитю – рукотворному моему детищу – ДЕЛУ.
То наваждение… Впрочем… Впрочем, то уж будет совсем другая история.
Итак, на чём я остановился? Ах да: «не было времени». Так-так!
«Знание – сила». «Многие знания – многие беды». «– Что они хотят? – Чтобы не было богатых. – Странно сие! А мой дед желал, чтобы не было бедных». «Ему покажешь медный грош и делай с ним, что хошь». «Всему своё время». «Каждому своё». «Всяк сверчок знай свой шесток».
До чего же прекрасен русский язык! Как собственная «нравственность» он способен обосновать и даже оправдать собственную же ленивость и лицимерность. Только скажи – хоть себе под нос, хоть во всеуслышанье – мол, «нет времени!» или «я так не умею!», а ещё прибавив «зачем, это не главное в жизни» или «бог даст», «бог простит», – и всё: ты свободен и от обязательств, и от спроса. И «главное» уже не главное. И «дело» уже не дело. И «память» не память. Здорово! А тут и пословицы наши, поговорки, да присказки в помощь и на все случаи жизни, на все состояния души человеческой (а другой-то и не бывает).
Вроде бы всё так и есть. Да! Всё так, да не так. А вернее сказать – совершенно иначе! Крылатая фраза без контекста, в котором она к месту значится, на автомате сказанная, – пустословие, к тому же вредное. А «полупословица» – так и вообще брехня, вздор, приводящая к оправданию чего угодно: хоть собственной лени, хоть предательства, хоть никчёмности.
Оправдаться перед другими возможно почти всегда: немного усилий и фантазии – и дело в шляпе. Другой вопрос – хорошо ли от этого [i]другим[/i], «нужно» ли им это. И если «нужно», то в какой степени это самое «нужно» им важно. «Оправдание» способно предстать и как «ширма» для человеческой несостоятельности, и как подлинное объяснение причины его же – человека – неспособности или преждевременности какого-либо его действия.
Совсем иное – оправдание перед самим собой! О-о! Тут уж распаханная целина – ври не хочу: урожай-то подлинный не нужен, а «робу» «пропотевшую» от трудов «праведных» продемонстрируем легко и кому угодно.
Но, тут стоп! Зачем себе-то врать?! Для чего? Праведного, честного внутреннего успокоения, равновесия, удовлетворённости – не случится: волна самообмана отхлынет и вновь обнажатся отнюдь не досужие скалы и косы непременных обязательст и дел, сдюжить с которыми получится лишь тогда, когда разберёшься сам в себе. И разобравшись, сделаешь то, что обязан, что диктует тебе твоё внутреннее Слово: честно, с душой, без прикрас.
Самооправдание – это грех. Тот грех, что от лжи. А она – ложь – ничто иное, как праздность: один из семи грехов смертных. Так в Евангелии сказано.
Однако, оправдания себе я нашёл. Причём на любой вкус. А вот «свободного времени» выделить не удосужился. Я провалился в собственные «обоснованные оправдания», закутался, запутался в них… почти на четверть века. Лишь внешние силы с их неизбежными обстоятельствами сумели пробудить меня потерями самых близких и дорогих для меня людей. Цена по счёту, по которому я не рассчитаюсь и до конца своих дней. Как спящая красавица я открыл глаза, увидев вокруг… ни пустоту, но одиночество. Почти – «одиночество». И – множество дорог…
Но это – уже про другие «дороги». Хотя… Хотя, путь-то один – познание. Вернее сказать – познавание. И в первую очередь – себя!
VI. [b]Дорогу осилит идущий. Второй шанс.[/b]
Не избежал я и треволнений, возникавших время от времени: а вдруг окажется, что мои архивные раскопки приведут меня к извлечению на свет ужасного факта о том, что мой дед – солдат – предатель Родины. И такое «допущение» приводило меня то в бешенство, то в замешательство: «Он… Он мой дед! – какая, к чертям собачим, «измена»!»; «А стоит ли ворошить прошлое?» Но в какой-то момент возмутившись таким своим «допущениям», я дал себе зарок: «Нужно искать и во что бы то ни стало найти: я – должен знать всё, всё, что было. А там уж – разбирай и понимай сам: что, как и почему!»
К тому же ещё два обстоятельства скрепили меня.
Время от времени – между «делом» – возобновляя вялые «поиски», я узнал, что мой прадед, расстрелянный в 1937 году по небезызвестной 58 статье, был реабилитирован в марте 1958 года (о чём ни бабушка, ни отец, ни мама не узнали в этой жизни).
И ещё одно. Как-то случайно мне стало известно, что в первый пандемийный 2020 год была произведена реконструкция Мемориала Великой Отечественной войны на железнодорожной станции Взлётная в Домодедовском районе. У прежнего памятника я бывал не раз: скромный такой был, с двумя десятками фамилий воинов-земляков. Теперь же, как я выяснил, фамилий очень много. И вот в один из тёплых, солнечных майских дней, купив по традиции красные гвоздики, я отправился к мемориалу.
Центральную стелу мемориала среди молодой листвы деревьев и кустарника я разглядел ещё от автобусной остановки. Подойдя ближе, увидел, что на гранитных досках, расположенных по бокам от стелы, выгравированы фамилии воинов домодедовцев «павших в боях за РОДИНУ в 1941-1945гг.». Сколько их – я не сосчитал. Не додумался. Не сообразил. Меня целиком поглотила одна строка, высеченная в левом столбце четвёртой сверху, – «Александров Юрий Александрович».
Странное ощущение посетило тогда меня: никакого замирания, никакого томительного сердцебиения. Как будто бы я уже был здесь, видел и знал, что фамилия моего деда на своём места – как и всегда…
Вернувшись домой, доставая ключи от входной двери, я обнаружил у себя в руках те красные гвоздики, что я принёс к мемориалу, но которые так и не возложил. Странно! Вот тут-то в сердце и голове зарокотало: «Не дрейфь! Дерзай!»
Так вот. Совсем недавно я возобновил свои поиски. Основания предполагать, вернее – быть уверенным, что теперешняя моя попытка станет успешной, объявились стопроцентные.
Во-первых. Появились различные специализированные интернет-форумы, где разные люди ищут своих родных, пропавших без вести в годы Великой Отечественной войны.
Во-вторых. Идёт централизованная и целенаправленная работа по оцифровке архивных документов: теперь их проще найти и самому, и архивариусам.
В-третьих… Ну а в-третьих – мне больше нечего терять из того, что когда-то было.
«Необходимо подать письменные запросы на формирование, состав и передвижение конкретных воинских частей, в которые направлялся ваш воин», – сердечно рассказывала мне Шилова Лидия Ивановна – поисковик с большим опытом в этом деле. «Да! Но лучше запрос в архивы подавать лично, а не через поисковиков: отношение работников архива к таким запросам более внимательное», – дополнил Юрий Петрович Ржевцев, знающий толк в таких вопросах. И это понятно: запрос от родственников – когда «глаза в глаза», воспринимается искреннее, душевнее, а значит и отфутболить его труднее.
ЦА МО – Центральный архив Министерства обороны – встретил меня с «распростёртыми» объятиями.
[justify] – Ничего не получите, – холодно отрезала приёмщица и постаралась отделить амбразуру для приёма заявлений, закрывая её «пуленепробиваемой» дверкой прямо перед мои носом; а заодно и рот мне, открывшийся в непроизвольном недоумении от полной растерянности. От столь безапелляционного откровения я прямо-таки опешил. На
