воспоминаний и мыслей о тебе.
Мы взялись за руки и, молча, глядели друг на друга. Наши кресла при этом раздвинулись, а затем вновь соединились.
- Просто, у меня есть один знакомый, у которого точно нет девушки. И мне кажется, что, если бы она у него была, это помогло бы ему решить некоторые проблемы.
- Не про того ли парня ты говоришь, который приходит к дону Карлосу? Высокого роста, с короткой стрижкой, худощавый, как и ты?..
- Да, про него.
- Кажется, его имя Ларс?
- Да, Ларс.
- Тогда тебе стоит чаще встречаться со своими знакомыми, а то сведения о них устаревают.
- Ты хочешь сказать, у Ларса уже есть девушка?
- Похвальна твоя забота о нём, но да, у него она уже есть. Её зовут Эмилия, между прочим, также, как и ту девчонку, которая была со мной в музее.
- То есть, это она и есть?
Полина, глядя на меня, в ответ лишь улыбнулась.
- Но… их знакомство вряд ли могло произойти по его инициативе.
- Почему ты так думаешь?
- Ларс не такой, как большинство парней, и я почти уверен в том, что в прошлом он не имел отношений с девушками. Он был довольно замкнутым человеком, работал в церкви, проводил богослужения… Наверняка, кто-то помог ему в этом, кто-то познакомил его с ней.
- Кто-то, кто также, как и ты, проявляет заботу о нём, - дала мне подсказку Полина.
- Уилл или Сергей Фёдорович?
- А точнее, и тот, и другой.
- Ну, конечно, не одного же меня должны посещать хорошие идеи, - сделал я вид, что посетовал. – Что ж, я за него рад!
- Эмми говорит, твой приятель очень скован, стыдится самого себя. Некоторые элементарные вещи он делает как будто впервые. Хотя ему тридцать четыре, а Эмми всего двадцать один, порой ей приходится направлять его, как ребёнка, что жутко её раздражает. Но она – хорошая девчонка, и всё стерпит, если только этот твой знакомый стоит того.
- Он стоит.
- Ты говоришь так, будто хорошо его знаешь…
- Он того стоит, - повторил я своё утверждение, - я в него верю.
А гигантский прозрачный цветок тем временем продолжал раскрываться и кружиться, словно в медленном танце, проницая своим сиянием и переливами красок сгущающиеся сумерки.
- Над нами столько звёзд, - сказал я. – Кажется, что они совсем близко, и мы с тобой находимся на одной из них…
- Ты любишь смотреть на звёзды, - произнесла как-то неопределённо Поля.
- Разумеется. Да, раньше я почти каждую ночь любовался ими. Ведь в нашем доме на Земле часть крыши была панорамной, и моя кровать стояла прямо под ней.
- У вас был замечательный дом.
- Да. А ты?.. Разве ты не любишь смотреть на звёзды?
- Люблю. Но когда я одна, мне иногда становится тоскливо… а временами даже страшно, - потому что начинаю вдруг думать, что однажды могу оказаться совершенно одинокой. Ведь что меня отделяет от этого? Наверное, только мой брат, осознание того, что у меня есть он. То есть, он – это всё, что у меня есть. И если вдруг его не станет…
- Постой-ка, у тебя ведь много друзей… Да и куда может исчезнуть Вин? – выразил я ту мысль, которую было проще выразить, спеша сказать ей что-то обнадёживающее.
- Друзья… сколько бы их ни было, не избавят от этого чувства. Даже находясь среди друзей, я могу ощущать себя одинокой… Единственный, благодаря кому я твёрдо стою на ногах, это брат, который больше был мне как отец. И… признаюсь тебе, если с ним что-нибудь случится, я не уверена, что смогу справиться со своей жизнью.
Ты, наверное, думаешь, что я – трусиха, завишу от брата. Может быть, я и не выгляжу такой – все считают меня необыкновенно талантливой и независимой, - но внутри я такая, боюсь встречи со своим одиночеством.
- Но едва ли не все люди бояться встречи со своим одиночеством…
- Порой я думаю о том, что всё однажды может измениться… На протяжении нескольких лет каждый день происходит одно и то же. Вин живёт, словно по расписанию: в определённое время встаёт, пьёт чай, после чая идёт на прогулку, потом улетает в город на работу, после обеда или ближе к вечеру – как когда – возвращается с работы домой, час, а то и несколько часов проводит в медитации, затем снова возвращается к работе, вечером идёт на прогулку, потом мы вместе ужинаем, за ужином рассказываем друг другу, как провели день…
Я был почти уверен: Полина хочет сказать этим, что ей наскучило однообразие их семейной жизни. Но она говорила о другом…
- Это здорово, что так происходит изо дня в день. Его присутствие – всё, что мне нужно для того, чтобы чувствовать себя спокойно и уверенно. Однако, понимая, что от этого постоянства зависит твоё благополучие, подсознательно ждёшь и боишься той минуты, когда оно рухнет. Ведь оно не может длиться столько, сколько мы живём…
«Но почему оно обязательно должно рухнуть? И что может случиться с Вином, одним из самых надёжных и постоянных в мире людей?» - хотелось мне ей сказать. Но, взвесив лучше её слова и вспомнив своё прошлое, произнёс:
- Мне знакомо это чувство.
Полина не стала меня расспрашивать, чему я был даже рад. И я тоже не стал задавать ей вопросов.
Карусель влюблённых продолжала тихо и медленно кружить нас, благодаря чему утонувший в ночи мир мог говорить с нашими сердцами то на языке леса, то на языке реки. Я держал Полину за руку, и мы, не разговаривая, смотрели на звёздное небо.
- Эти звёзды и созвездия ведь совсем не те, что видны с Земли? – нарушил тишину я.
- Конечно. У этих другие имена.
- А ты знаешь их? – спросил я.
- Знаю только некоторые из них.
- Ну, например…
- Например, вон то... видишь, куда я показываю?
- Пытаюсь понять…
- Оно напомнило нашим учёным краба…
- Созвездие Краба?
- Да.
- Ну и ну… А вон тот треугольник – с головой и чем-то ещё?..
- Ты смотришь на созвездие лебедя, - ответила она.
- Краб, лебедь… ну, ладно. А тогда, как называется то, что прямо над нами? Ведь это точно какое-то созвездие… Вон оно. Большая яркая звезда и несколько маленьких…
- Да, его я тоже знаю. Это Одинокий пастух.
- Одинокий пастух…
- А большая яркая звезда в нём называется звездой Давида.
- Как… звезда… Полина...
- Да…
Я сел и повернулся к ней. Глядя в её глаза, произнёс:
- А ты веришь… ты веришь в то, что в жизни случаются чудеса?
- Наверное, если бы чудес не было, люди бы и не мечтали…
- Да. Да, я знаю… Но возможно ли такое, что… иначе, как сказкой и не называют?
- Не совсем понимаю, о чём ты говоришь… Но разве не великое чудо то, что мы живём на другой планете, о существовании которой человечество, кажется, ещё совсем недавно только узнало? То, что мы видим иные созвездия, например, - разве не великое чудо?
- Да, ты права, конечно же…
- Хотя, знаешь… и я когда-то похожий вопрос задала Вину. Мы ещё только прилетели на Далмак, а я уже познакомилась с Себастьяном. Это было так неожиданно… и в это было так трудно поверить…
- И что Вин ответил?
- Он ответил, что всё зависит от того, насколько открыты наши глаза. Если мы полностью пробуждены, то возможно всё. Ещё, кажется, тогда же он сказал, что жизнь довольно строга с нами и многого нам не позволяет, - и это правильно, потому что она напоминает хорошего родителя. Однако если идти по жизни, выполняя свои обязанности, добросовестно относясь к решению встающих перед нами задач, то однажды… однажды мы поймём, во имя чего на нас налагались ограничения.
- Да, это на него похоже…
А про себя я подумал: «Мне бы тоже, наверно, было страшно потерять единственного родного человека, да ещё такого как Вин».
Продолжение следует
