-Ты? Ха! Ты уже дырявая, как решето. Нам ту, молоденькую.
Делаю шаг вперёд. Нож царапает кожу — капля крови падает на пол.
Один хватает меня за волосы:
-Ты что, мученица, да?-Нет. Я просто не хочу, чтобы ещё одна девочка стала как я.
Меня тянут к выходу. Не сопротивляюсь. Последнее, что замечаю краем глаза, как Амина не просто прячется - она снимает происходящее на украденный телефон. Дрожащие пальцы уперто нажимают «запись». В этот момент я поняла - она не станет второй мной. Она будет первой Аминой.
Волокут в грязный двор. Молчу. В голове крутится фраза Ганди:
«Если у тебя есть выбор между трусостью и насилием — выбери насилие. Но если есть выбор между насилием и смирением — выбери смирение».
-Ты думаешь, ты святая, да? Читаешь книжки, свечки ставишь? Где сучка? — урод тычет ножом в грудь.-Она ушла. Через чёрный ход. А я… — голос ровный, как у диктора в метро, — …я готова заменить.-Ты думаешь, мы тебе верим?-Нет. Но я знаю — вы любите игры.
Один из бандитов смеётся, достаёт телефон:
Давайте запишем, как святая шлюха Лана умоляет!
-Ганди говорил: «Глаз за глаз — и весь мир ослепнет». Но я не буду просить. Хотя кто-то и должен остановиться первым.
Говоривший со мной урод плюёт под ноги и толкает меня к стене.
-Ты нам неинтересна. Говори, где та, или режем сразу.
Смотрю в сторону окна опорного пункта полиции — там, в темном окне, мигает огонёк сигареты. Возможно Марков стоит и курит. Но вряд ли ему видно происходящее. Красные фонари переулка так далеко не светят.
- Последний шанс, мразь!
Поднимаю голову, улыбаюсь:
-Вы проиграли. Она уже наверное вызвала полицию.
Удар ножом. Второй. Падаю... Слышу крик:
-Сюда! Они здесь! — это голос Амины. Девочка привела подмогу. Полицию или соседей, уже не важно...
Тяжелый топот кучи больших ног удаляется и исчезает за поворотом. А эти легкие шаги быстро приближаются. Надо мной нависает Амина. Смуглое лицо девочки с красивыми цыганскими чертами почти не видно в темноте, однако мокрые следы от слез на щеках блестят отчетливо.
-Зачем ты это сделала?! – кричит она мне в лицо.
Улыбаюсь:
-Потому что могла...
«Я ведь могла сказать ей «нет». Закрыть перед ней дверь. Позвонить Маркову. Он бы пришёл… За двойную плату. Но тогда я стала бы частью этой машины. А Ганди учил: даже если весь мир — трясина, надо оставаться твёрдым, как камень посреди болота». «Ведь смерть — это не конец, если ты умираешь за правду». «Страшно. Очень. Но ведь и Ганди боялся, когда шёл на голодовку. Страх — это не стыдно. Стыдно — не попробовать».
Пару дней спустя.
Марков пьёт в ближайшем баре. По ТВ бурчит новостная передача:
- Сегодня исполняется десять лет с момента исторической победы партии «Прекрасной России Будущего». Напомним, что их предвыборная программа обещала свободу, равенство и процветание. Вместо этого — распродажа госсобственности «эффективными менеджерами», разгул криминала и медиаресурсы воспевающие «новый русский ренессанс». Но народ всё ещё верит. Или просто не помнит, как было иначе...
Бармен:
-Слышал, ту, которая любила цитировать Ганди, порешили? Марков бросает деньги на стойку:- Она сама выбрала. Идиоты всегда выбирают не то...
На улице он видит Амину — та раздаёт листовки «Помогите найти пропавших».
-Эй, цыганка! Тебе тоже смерти захотелось? Амина смотрит на него без страха:-Нет. Но я теперь знаю, за что можно умереть.-Черт! - Марков резко уходит.-Она не изменила мир. Но мир не изменил её! – звучит ему вслед.
Впервые за последние десять лет службы Маркову становится стыдно.