На четвёртый день, который прошёл почти по плану, случилась небольшая оттепель. Погода неожиданно дала аномальную течь, сбросив морозы до нулевой отметки. В фуфайке, которой мне заменили мой городской пуховик, стало неуютно. К тому же стружка и опилки стали прилипать к вспотевшему лицу, изрядно покрытого запоздалой щетиной. Я бы не стал обращать на это внимания, если бы не раздражение на коже, вызванное грязью и потом. Короче говоря, когда все, в очередной раз, куда-то исчезли, оставив меня наедине с моими мыслями, надумалось мне побриться, благо все бритвенные принадлежности я захватил с собой.
Надо сказать, что в мужском помещении не было печи, а был «теплый боров». Это такой чугунный шкафчик примерно метровой длины и шириной сантиметров сорок или чуть больше. Он выставлялся из пола вверх примерно на полметра. Чугунная дверка открывалась, и внутрь шкафчика ставили чайник или плошку с супом. Боров был всегда теплым по неведомой пока мне причине, а иногда и просто горячим. На веревке, протянутой над ним, регулярно сушились варежки, полотенца и нижнее постиранное белье. Так вот, оставшись один, я, не без удовольствия, неспешно, с расстановкой всех предметов гигиены, поскоблил безопасным «жилетом» свою заросшую физиономию. Промыл в небольшом тазике гладко выбритое лицо, окропил его лосьоном, и, довольный результатом, выплеснул мыльную воду на задворок. Собрал инструмент цирюльника в кошёлку и бросил всё это к себе на топчан, который, с одобрения коллектива, был мне выделен рядом с «теплым боровом». Процедура прошла удачно.
Этим бы всё и закончилось, ан нет. Это было только начало злокозней пресловутой кармы. Как мне потом пояснили: «малые причины рождают великие последствия». Вернувшись по обычаю часам к девяти вечера, народ спокойно поужинал и также спокойно улегся спать. Ничто не предвещало беды. Утро тоже началось буднично, только особенно возбуждённо и суетливо. Тут я впервые услышал словосочетание «воскреснинская пятница». Только потом мне открылся весь смысл этого выражения.
Придя в мастерскую, все взялись за привычную работу. Только Игоря ко времени не было: он явился позднее почти на час и сразу возбуждённо влился в работу. В этот день мы должны были закончить бочку; как оказалось, - это была баня «фурако». Игорь, странно покачиваясь, взял инструмент и начал осаживать металлические обручи на бочке, но что-то пошло не так. Его усердие оказалось излишним и слабоконтролируемым. Короче, бочка лопнула в двух местах сразу. Все замерли, онемев, и только Игорь, продолжал выравнивать обручи, через раз промахиваясь молотком по обойнику. Антон, выйдя быстрей остальных из оцепенения, схватил его за руку и попытался остановить. На что Игорь изрек тираду нецензурных выражений, бросил инструмент и побежал по дороге в поле. Сергей Афанасьевич тихонько заметил: «Да он пьян! Нажрался, скотина!» Далее комментарии излишни.
Уже через полчаса о происшествии знали все. На сцену появился Учитель. Стали выяснять, откуда взялся алкоголь. Ли пристально посмотрел на меня, принюхался и изрёк: «Вам, наверное, не довели до сведения, что все ароматические и иные вещества, содержащие в своем составе спирт, здесь под запретом?» Только тогда я сообразил, что лосьон после бритья остался лежать у меня на топчане. Бросившись в помещение, я стал искать злосчастный флакон, но он исчез. Получается, - я стал виновником этого происшествия. Петля кармы затянулась. Выбежав обратно на улицу с обречённым лицом, мне захотелось извиниться перед всеми за свою нескладность. Учитель не стал меня слушать, повернувшись ко мне спиной; только и сказал: «Карма!»
Так по моей беспечности была загублена месячная работа, и, как минимум, еще на месяц люди остались без бани.
Игоря поймали на поле. Его друзья - Сергей Афанасьевич и Антон - вели его под руки, поскольку он был сильно избит. Кровоподтёки на лице и голове говорили сами за себя. Фуфайка была накинута на голое тело. Блуждающая улыбка и несвязная речь, - это всё, что он смог продемонстрировать перед Учителем. Его повели в дом. Я виновато поплёлся за ними. В комнате его раздели и грубо бросили на топчан.
-Чего вы его так? – поинтересовался я, скорей из сожаления от участия в этом действе, чем из сочувствия к Игорю.
-Он же, падла, скрысятил! От нас, самых близких ему друзей, скрысятил! Сам всё выжрал! От того и развезло. На троих было бы в самую пасть, а одного зацепило. Он же теперь дня три не работник будет. К вечеру - в «холодную», а там - на хлеб и воду. Мы за него пахать будем, пока он мозги свои гнилые чистит.
При этом Афанасьевич сделал картинный жест в полруки.
- Извините, я не совсем понял, что значит «скрысятил»?
-То и значит! Алкашку нашёл, нам должон был сказать. Мы бы решили, что и как, а он всё в одну харю засосал.
- То есть, вы хотите сказать, что умыкнув у меня пузырек с туалетной водой, он так напился?
- Так разве много надо? Он же, как и мы, алкаш со стажем! Мы же затворённые. Ну, закодировали нас, понимаешь. Его от одной рюмки забирает, а он, почитай, «триста» на грудь принял. Мы бы по «соточке» размочили - и гуляй рванина. Потом проблевались бы с утра и к вечеру опять, как огурцы. Так, как он, нельзя. Карачун может случиться. Он же не зря в поле замерзнуть хотел. Так проще. «Отходняк» будет лютый.
- Так вот почему он голый был.
- А то! Это уже четвертая попытка отойти-то в мир предков. Каждый раз на краю постоит и снова человек человеком. Правда, учитель его вытаскивает, но говорит, что всему есть свой предел. Может в этот раз и не выкарабкается.
- Так вы, что же, все через это прошли?
- Прошли, как не пройти. Только мы втроём, да Лариска ещё. У каждого за плечами по три края. Пока здесь держимся. Если уйдем, всё - кранты!
- А эти ещё трое?
- Деня, Саня и Кирилл - наркоманы. Они к нам недавно приблудились, года полтора как, поди. Кирилла мамка привезла. Они с Учителем вроде однокашниками были. Саня сам пришел. Дениса Учитель откуда-то привез, мы толком не знаем.
- А женщины?
- Знаешь что, много ты лишних вопросов задаешь, - здесь это не принято. У каждого своя боль, и возвращаться в прошлое нет никакой необходимости. Мы же не спрашивали тебя, зачем ты пришёл. Пришёл и пришёл. Не прижился - скатертью дорога. Тебя никто держать не будет. У каждого своя карма, и каждый её взращивает по-своему. Плоды - тоже каждому свои. Кому - елей, а кому - ешь говно смелей.
- Ладно, ладно, я понял!
- Нехороший день он выбрал, поганец!
- Почему?
- Сегодня чистый день - «воскреснинская пятница».
- И что с того?
- События за неделю обнуляются. Все сегодня должны чистоту наводить во всех помещениях, - вечером общий стол. Каждый итог свой подводить должен. Решить, что с собой в воскресение забрать, а что на свалку истории выбросить, отправив в четвертое измерение.
-А завтра?
- Завтра у всех баня, а у нас такое. Нехорошо получилось. Давай, пошли порядок наводить. Обеда нынче не будет. Не заслужили!
