другого. Наш маленький уютный походный мирок. Словно ничего нет во Вселенной кроме шуршания листвы в ветвях, тепла костра, запаха готовящейся пищи и близких душ рядом. Легкий нрав девушки гармонично вписался.
Туманное утро еще через неделю застало нас троих весьма занятыми. “Эх, завел себе ребенка бедолага” – думал, отмывая грязную ладошку всхлипывающей теи в ручье. Не давалось нам пока колюще-режущее в виде ножа и коварной вилки. Надо было обработать тонкий порез. Рядом слонялся бледный нареченный, который всякого повидал, но к такому не был готов. Женские раны. В страшном сне не приснится местным такое. Новый всхлип. Скосил глаза, отслеживая парня. Не придется ли того откачивать из глубокого обморока.
“Это ты на родах, милый, не присутствовал” – продолжал в мыслях изливать сочувствие в сторону парня, не забывая о деточке. Хотя тоже не присутствовал, но мнил себя неописуемо опытным.
– Все, солнышко. Перебинтовали. Запомнила в какой последовательности?
– Аха, – дождался кивка от теи.
– Тоже делаем с чужими ранками. Покажу какие травки от чего применять.
– Не надо как с маленькой, – надулась девушка.
– Милая. Он не хотел обидеть, – встрепенулся Варн, бережно помогая встать болящей.
Понимаю друга. Самому хотелось защитить это воздушное недоразумение от всего, посадив в высокую башню. Привязался я к ней как к сестре. Но мир таков, что не оценит этого. Поэтому учения кухонные никто не отменял.
– Если леди заподозрила, что она свободна от готовки, то она заблуждается, – отметил нейтральным тоном. Парень вскинулся. Я выставил вперед ладони предупреждая недопонимание. Служивые такие ребятки. Дело вперед мысли летит.
– Будет смотреть и запоминать, что делаю, – пояснил.
– Конечно. Тем более так интересно. Варн. Представь, яйца из птиц вываливаются. Ты знал? – Что-то подобное он давно подозревал. Но здесь прям прозрел, громко и некультурно хрюкнув. Смейся, смейся. Тебе еще объяснять откуда дети берутся.
– Вот! Смешно же? А Редик только глаза закатывает.
Фланц продолжала приятно удивлять прилежностью. Память у девочки фотографическая. Соображает четко. Второй раз говорить не надо. Надеюсь, что не в ноа пошла. Иначе быть нам найденными рано или поздно. Святые кузнечики, унесите ёйного папашу в дали далекие и неведомые. Аминь.
Через две десятницы достигли точки, где холмистая местность соединяла три географические зоны. Лес, пустошь и предгорье. С той точки, где остановились все просматривалось как на карте. Теряющаяся в туманной дымке пустошь Смысла так похожая на пустыню. Сзади поредевший лес открывал вид на море зелени. Были видны участки дороги, по которой мы ехали. Справа поросшие деревьями и кустарником предгорья переходили в величественную гряду на горизонте. Аккуратные снежные вершины цепляли взгляд. В этой стороне своей неправильностью фонарили развалины высокого замка. Прикидывая расстояние, можно было сказать, что он был впечатляюще огромен. “Шиховская постройка” – пояснил Варн.
Мы стояли в судьбоносной точке пересечения. Во всех смыслах. Наш личный Рубикон. Еще несколько дней и здравствуй, новая жизнь.
Именно тогда мы увидели ИХ. Стало резко не до любования пейзажами.
Осознание неотвратимости Судьбы застало врасплох. Как удар меча под покровом ночи.
Глава 15. Заброшка магов.
– Погоня, – спокойно констатировал Варн, глядя на облачко пыли на одной из просматриваемых участков дороги.
– Еще сутки и догонят. Значит ложный след не взяли, – добавил он.
На удивление тея тоже была невозмутима. Понял, что они не просто предвидели это, а ожидали. Но не так скоро, судя по блеснувшим слезам в глазах девушки. Все это планирование жизни в новой стране было не более, чем попытка зацепиться за надежду и обещание будущего. Ощутить, что оно есть.
– На что же вы надеялись?! – почти кричал я.
– Когда-нибудь и ты поймешь, Ридер, – мягко сказал Варн, – Ты будешь видеть каждую мелочь и понимать последствия, но не сможешь поступить иначе. Словно все предначертано свыше. Твой путь до самого конца высветится на мгновение в своей неотвратимости и неизбежности.
Со мной говорил не знакомый мне товарищ. Говорил много передумавший и переживший человек. Мудрость веков сейчас смотрела его голубыми глазами мне в душу.
– На хрен неотвратимость. Туда же неизбежность, – зло выплюнул.
Приглушенно всхлипнула Фло.
– Сейчас разделимся. Забираю двоих меер. Кыся и коня теи. Твой тяжеловес вывезет двоих. Аккуратно оставляем следы. Немедленно уезжаете. Берите минимум. Насколько помню карту, которую ты начертил, одно ответвление идет вдоль гор в твою… как там. Не важно. Куда ты стремился. Я сворачиваю к шиховой заброшке замку. Типо захотели спрятаться и переждать погоню. Теперь скажи. Может сработать? Поедут за мной? – потекли минуты. Варн принимал решение, прикидывая варианты. Кому как не ему знать ход мыслей ноа. Почти физически ощущал как неотвратимо шуршат мгновения делая нас ближе к разъяренному родителю. Это я про Тоа еще не все знаю. О пытках Остога деликатно молчал, неизменно отвечая: “Тебе рано”.
Рано, рано и внезапно поздно. Обычно так бывает.
– Вообще-то, это тебе хотел предложить уехать.
– Действительно думаешь, что смог бы, – с горечью спросил. Повисла пауза.
– Может сработать. Если увидят следы одной или двух лошадей, то последуют за двумя, – отмер товарищ, приняв решение. Четко, по-военному, давая распоряжения, разделил груз и коней. Спустя пол часа все было готово. Момент прощания, когда один взгляд говорит так много, что слова не нужны. Благодарность. Пожелание удачи. Обещание помнить. Принятие моей помощи. Понимание моего решения.
– Первенца назовем Ридер, – большего признания в этом мире невозможно получить.
– Назвать назови. Учти, девочке трудновато будет с мужским именем, – нервически хохотнул, разбивая торжество момента.
– Ридер! Вот опять он! Поехали, милый. Такой выживет где угодно, – задохнулась от негодования мать планируемого первенца. С такой любовью к пафосу и сентиментальностью, будь девчуля на моей родине, жила бы перед телевизором, поедая сериалы про любовь.
Мы легко рассмеялись. Друг ловко развернул свою конягу к заходящему солнцу. Их дорога лежала к каменистым холмам. Не станут они останавливаться ночью. Мне же стоит повременить. Чтобы отпечатки копыт были четче на подсыхающем после дождя грунте леса. Предстояло, держа в памяти направление на замок, двинуться вглубь леса.
Солнце неумолимо скатывалось за горизонт. Теплые закатные лучи, сквозь ветви ласково гладили листву. Мелкие птички, тихо перекликаясь готовились ко сну. Страсти человеческие минули их птичьи души. Покой и всеобъемлющая тишина. Ни в одном из миров за всю свою жизнь не оставался один в диких условиях. Не считая нескольких часов по прибытии в эту действительность.
Сердце наполнило понимание Вечности природы. Она не спешит. Ждет. Созерцает метания мелких людей. Знает. Это временно. Что для нее века? Тысячелетия. Миллионы лет. Недавние властители материи и энергий шихи канули в небытие, попав в капкан гордыни. Лес залечил раны нанесенные магическими ударами. Вода унесла пепел сожженных городов. Остатки камня стояли надгробием потуг человека стать значимее. Я поежился.
В сумерках становилось не по себе. Пора отправляться. Взяв средний темп, тронулись с конягами на северо-восток. Кысь задачу понимал и старался вляпаться в любую подходящую лужицу. Второй меер покорно бежал за нами. Было не своевременно отвлекать скакуна разговорами, поэтому остался со своими мыслями. Вспомнилось почему еще Варн выбрал направление через Пустоши Смысла. Искаженный магический фон. Власти предержащий герцог имел доступ к услугам шихов. А те могли устроить Поиск. Только в местах былых мощных выбросов сил их способности сбоили. Дескать атмосфера искривлялась чем-то там. Шихам что. У них просто деформация. А вот как на редичкином здоровье это скажется? Тут же одернул себя. Граф всяко вреднее.
Незаменимый Кысь пер всю ночь. Только под утро перед нами выскочила стена поросшего плющом препятствия. Задрав голову, оценил размер преграды. В неверных первых лучах восхода виднелся верх разрушенной кладки на недосягаемой высоте. Меня передернуло. Славно, что досточтимые предки шихов соизволили заморочиться и перебить себя. Еще лучше, что при этом любезно растеряли большинство технологий. Не сладко пришлось бы остальному народу.
Приехали. Цитадель магов встречала нас.
О чем я думал, предлагая такой план? Да ни о чем!
Что спасаю хорошего парня. Что Фло мне как младшая сестренка, которой никогда не было. Такие деточки будят родительские инстинкты. Их хочется оберегать, защищать и наставлять. Плюс немного протеста против судьбы. Дальше не заглядывал. Как буду выворачиваться - не знаю. Надо бы запереться внутрь. Поспать, отобедать. И осмотреть местность. Потому как чернеющая провалами старая башня просматривалась много откуда, то и на обратное можно надеяться.
Природа медленно и неотвратимо брала свое. Древняя кладка разрушалась образуя пологие осыпи, поросшие местами кустарником. Мелкая фракция крошилась под копытами, но выдерживала вес коней. Немного полазив по руинам, постарался залезть повыше и подальше. Вдруг проявится средневековая суеверность ноа и он не полезет в нехороший эпицентр. Небольшая фора есть и надо отдохнуть. Почти на самом верху нашел зал с частично обрушившейся стеной, с которой открывался душезахватывающий вид. В первые секунды даже забыл как дышать. Вся местность в ласковых лучах утра лежала как на ладони. Отрядов ноа не наблюдалось. Как и признаков нашей скрывающейся парочки.
Постелив в самом защищенном от ветра углу зала рухнул спать, предварительно перекусив, чем Варн пожаловал.
Спалось неспокойно. Снилась достойная Пикассо муть. То убегал от высоких фигур в тогах, наполнивших коридоры дворца. То пытался поцеловать ручку хохочущей уворачивающейся зеленоволосой разбитной девы. Она летала, звеня тонкими браслетами и распевала на разные тона: “какой смешной, какой забавныыый”.
Встал всклокоченный. Чувство словно меня пинала тысяча разозленных котят мягонькими лапками. То есть отметин нет, но ощущения яркие и ни фига не бодрящие. Проспал дольше, чем планировал, судя по солнцу. Оно начинало клониться к закату.
Как никогда стало актуально вспомнить, что же я такое сделал в детстве, что сработал возврат. Помню свое состояние, когда проходил экзамен у учителя в монастыре по травам. Я их знал как свою комнату дома в которой творился вечный бедлам. Тогда пришла эйфория и уверовал, что знаю о травах ВСЕ и мне можно назад. Теперь же взрослое состояние не давало поверить, что я лучший боец этого мира. Несомненно, от тех парней в подворотне теперь отобьюсь играючи и одними кулаками. Или нет? Мне надо в это поверить самому. До конца. До самых глубин души. Всеми ее фибрами. Выкидывая Послание во Вселенную. Делясь своей незамутненной радостью с принявшей меня реальностью. С тех пор как был ребенком научился сомневаться. Было мучительно неправильно завоевывать Мир. Править им, присваивая все встреченные богатства. Это не мое. Из всех параллельностей, если б мог выбирать, то скорее в космическую эру захотел
