Старик решительно вышел в зал и закатал с не меньшей решимостью правую штанину. Блеснул металл протеза.
– Подумал: а оно мне надо – за кого-то в верхах кровь проливать и жизнью рисковать. Был в числе первых. Нашлись посредники, готовые свести с нужными докторами. Ох, как нагрели руки безразборчивые и корыстные хирурги на нашей беде, на ампути! Да-да-да! Прошедших добровольную ампутацию называли – ампути. Но в высоких армейских кабинетах быстро смекнули, к чему это приведёт и, нате вам, приказ: к военной службе условное годные, ампути в том числе, годны для прохождения службы.
«Сколько ему дашь» поцокал языком.
– Как удалось выкрутиться?
Старик закатал левую штанину.
– В приказе говорилось об одной ампутации. Я поспешил к хирургу и едва не опоздал. Смотрящих на два шага вперёд оказалось не так уж и мало. Но и шишки в военном ведомстве тоже не лыком шиты: к призыву для прохождения службы признать лица, имеющие двойную ампутацию нижних или верхних конечностей. Это оказался сильный ход со стороны военщины! Многие из нас выли сильнее ветра осеннего в лютую непогоду. Да что поделать, повыли и пошли на фронт.
– В чём заключалось ваше везение?
Старик поскрёб грудь пальцами.
– Именно: везение, – с горечью промолвил старик. – Очень уж жить хотелось. Пошёл на крайний шаг: собрал все ценности, заложил эту пивную, продал почку и левый глаз…
– Погоди, старик, – остановил рассказчика «сколько ему дашь». – Неужели оно того стоило? Все жертвы?
Старик основательно закатал оба рукава рубашки.
– Полюбуйся: отменное качество, искусственная кожа, от настоящей не отличить, протезы изготовлены по индивидуальному заказу. – Вынул ловко левый глаз. – Почти шедевр офтальмологического искусства. Вижу лучше и острей родного глаза. – Вставил глаз в глазницу и, поднатужась, вытащил вставную челюсть: – Хирурги-ортопеды постарались, – прошепелявил старик и вставил челюсть на место. – Могу грызть орехи и гвозди перекусывать без усилий. Почитай, от природы во мне практически ничего не осталось.
Наступила тишина. За окном шумел ветер. Песчинки бились о доски стен. Скребли по жести кровли. Слышались отдалённые завывания, которые похожи отдалённо на крики людей или животных.
– Война и сейчас идёт? – с трудом, выталкивая слова из горла, произнёс «сколько ему дашь».
– Продолжается, что с ней будет! – с торжественной печалью и не скрытой грустью проговорил старик. – будет идти, пока всё население не закончится…
– В таком случае, под ружьё стали дети чиновников?
– Раскатал губу, смотри-ка! – заскрежетал старик, – они пойдут, ага! Держи карман шире! Сынки-дочки наших чиновников и самого главного с сынками-дочками и дочерью их самого главного на фешенебельных курортах оттягиваются, празднуют, пьют дорогие вина, едят вкусную еду. Произносят тосты: «За нашу победу!» Порознь и вместе. И вместе же ржут. А чё не ржать: у наших и у тех – победа своя.
«Сколько ему дашь» хотел ещё о чём-то спросить старика. Но его лицо внезапно исказилось. Он поднял вверх указательный палец: «Слышишь? Это они! Ртуть им вместо вина! Сюда уже добрались!» Ничего не успел ответить «сколько ему дашь». Вой ветра снаружи сменился протяжным адским грохотом. Те ли другие, или вместе применили новую тактическую супербомбу, способную разбросать в пространстве на атомы любое физическое тело. Взрывная волна будто щепку снесла и разметала хлипкое строение. Воздух поначалу сжался до тугого сгустка. Затем спиралью раскрутился и в разные стороны полетел, испаряясь, разный мусор. среди прочего хлама летела вывеска заведения с облупившейся краской. Если бы кто мог, он сумел бы прочитать незамысловато на вывеске, прибитой над входом наименование заведения, едва видимое через отшелушившуюся краску и кракелюры: «Дом сухопутной акулы, ждёт вас в гости круглосуточно. Добро пожаловать!»
п. Глебовский, 26 мая 2025 г.
...пустыня сознания выписана вами великолепно.