инструментом). Она перебирает струны и тихонько мурлычит, с тоской и состраданием глядя на жалкого меня. И вдруг замолкает, откладывает банджо, расстёгивает блузу и выкатывает перед моим лицом свою большую округлую сиську.
- Просто соси, - мягко, но без тени сомнения говорит она и втыкает свой тёмный сосок мне в рот... Она обнимает и качает меня, качает и поёт эту песенку уже без аккомпанемента, а я всё сосу и сосу её сиську... И успокаиваюсь под её колыбельную.
Комната залита тёплым светом лампы, а за окном гроза продолжает бушевать, но теперь её рёв кажется дальше — словно Шелби своим телом отгородила меня от всего мира. Её грудь тёплая, пахнет чем-то успокаивающе родным. Мой рот обхватывает сосок почти рефлекторно, а её пальцы медленно гладят мои волосы, будто я — раненый зверь, которого нужно выходить.
- Всё хорошо, всё хорошо... — её голос низкий, утробный, как мурлыканье большой кошки. Она слегка покачивается, будто кормит младенца, и в этом нет ничего постыдного — только жажда дать мне то, чего не хватает: безопасность, тепло, жизнь.
Я закрываю глаза. Она не отпускает. Не торопит. Просто есть.
Сегодня не будет никаких непотребств. Сегодня другой, совсем другой день в наших отношениях. Сегодня у меня никого не осталось, кроме Шел.
Комната теперь кажется меньше — будто стены сдвинулись, чтобы укрыть нас двоих от всего остального мира. Шелби убирает грудь и не спеша застёгивает блузку, но не отдаляется — её рука на моей щеке, пальцы слегка царапают щетину. Она смотрит на меня не так, как обычно: без вызова, без той дикой искры, что всегда блуждают в её глазах. Только тихая, почти материнская твердость.
- Тебе не надо никого, кроме меня, — говорит она просто, как констатацию факта. - И мне нужен только ты.
Она берёт мою руку, прижимает её к своей груди — туда, где бьётся сердце. Ровно. Громко. Живо. За окном дождь стихает. Гроза уходит. А мы остаёмся - двое в полумраке, где больше не нужны слова.
Она не уйдёт. Никогда.
эпилог следует
PS
Мне вдруг сообщили, что пустая бутылка на столе - это совсем не по-русски...
Дескать, в русской традиции всегда надо поставить пустую тару на пол под стол.
Я, честно сказать, как-то сомневаюсь, в реальности этого национального обряда.
Тем более, что я попросил своего визави как-то объяснить причину подобной меры...
И он стал сразу теряться в шатких аргументах, которые в итоге просто свелись к формуле: "Так надо".
Признаться, я склонен думать, что это была просто неудачная шутка.
Лично я о подобной практике нигде и никогда не читал, да и среди предков своих русских - не наблюдал.
