не умер бы от лихорадки, которую до этого переносил уже трижды. Он, которого царственная бабка закаляла сызмальства кроме случаев лихорадки и нескольких ушибов вообще ни разу в жизни не болел.
В 1912г. русский писатель и публицист князь Барятинский убрав из протокола вскрытия Александра I, словосочетание «Государь император» разослал копии документа четырем популярным в Российской империи врачам. Князь попросил признанных докторов, в рамках проводимого им эксперимента, дать заключение причины смерти мужчины. Ответы, которые он получил, поставили бы в тупик даже матерого исследователя:
1-й врач назвал причиной смерти кровоизлияние в мозг;
2-й врач констатировал, что смерть не связана с приведенными в протоколе причинами;
3-й врач предположил, что смерть произошла не от брюшного тифа, или малярии;
4-й врач написал, что причиной смерти явилось кровоизлияние в мозг, смерть «неизвестного» по причине тифа, или малярии исключается.
Не случайно, камердинер императора Федор Федоров не поверил в смерть Государя, и начал с первого дня кончины Александра старательно записывать в тетрадке слухи связанные с его смертью, например:
- Государь жив, ему опостылели лживые князья и генералы, взял он императорский быстроходный корабль и уплыл в новые земли;
- Душегубы сговорились убить Государя, как когда-то убили его батюшку Павла Петровича, но Александру чудом удалось избежать гибели;
- Государь жив, вместо него в гробу лежит другой человек, сам Александр простился с останками двойника в заранее присмотренном им месте в 30 верстах от столицы;
- Александр, обходя ночью, караул предложил одному солдату умереть вместо него пообещав озолотить родню служивого, человек согласился и умер вместо императора.
- В соответствии с другим слухом незадолго до визита в Таганрог, император завтракал у митрополита Московского и Коломенского Филарета (Василий Михайлович Дроздов). После трапезы Александр отвел архиерея в сторону и попросил отслужить по нему панихиду, до того как он отправиться в поездку по югу России.
Зимой 1825-1826гг. усопшего везли в Санкт-Петербург два месяца, за время следования гроб открывали три раза. Князь Петр Михайлович Волконский докладывал в столицу, что забальзамированное тело императора почернело, лицо изменилось до неузнаваемости, а посему гроб в Санкт-Петербурге вскрывать не рекомендовалось. В столице исключение сделали только для матери Александра I, вдовствующей императрицы Марии Федоровны, которая якобы узнала сына, найдя, что лицо Сашеньки сильно осунулось. Гроб неделю стоял в Казанском соборе, после чего тело предали земле.
4 мая 1826г. в доме купцов Дорофеевых в Белеве скончалась супруга Александра I, вдовствующая императрица Елизавета Алексеенва, она пережила мужа на 6 месяцев. Эта смерть представляется не менее странной.
Проезжая Белев императрица вдруг почувствовала себя нездоровой. Выбрав для ночлега купеческий дом, она приказала хозяевам загасить яркие свечи, и в полумраке уединилась в отведенных ей покоях. Ночью купца разбудил громкий стук в дверь, незнакомая фрейлина сообщила ему, что Елизавета Алексеевна скоропостижно скончалась.
Впоследствии купчиха шепотом рассказывала товаркам, что когда она приблизилась к усопшей чтобы поцеловать ей руку, то увидела, что в одежде императрицы на «смертном одре» лежала неизвестная женщина.
Отправкой тела, как и в случае с кончиной Александра I руководил князь Волконский, гроб с телом государыни стоял для прощания в Петропавловском соборе до 22 июня.
Странные смерти венценосных супругов, произошедшие с разницей в полгода, со временем народ связал с историей сибирского старца Федора Кузьмича и затворницы Веры Молчальницы.
История Федора Кузьмича:
4 сентября 1836г. к молотобойцу, чья кузня стояла рядом с городком Красноуфимск (Пермская губерния) подъехал белобородый осанистый старик на вид лет шестидесяти и попросил подковать лошадь. Крестьянский зипун странника, разительно контрастировал с его породистым жеребцом. На прямые вопросы кузнеца, откуда у него такой конь, кто он сам таков, куда держит путь, путник отвечал невпопад.
Поведение старика показалось кузнецу подозрительным, закончив работу, он попросил незнакомца вести себя благоразумно и отправиться с ним в город к городскому голове.
На допросе старик назвался Федором Кузьмичом, родства не помнящим, разменявшим седьмой десяток лет, православной веры, безграмотным, бездетным, живущим милостью Божией. Готовясь к жизни вечной, решил он, мол, полюбоваться сибирскими красотами. На дополнительные вопросы странный человек отвечать отказался, чем вызвал новые подозрения. Начальство приказало задержать его за скитальчество.
3 октября 1836г. суд, призвал арестанта открыть имя, данное ему при рождении, истинное происхождение и сословную принадлежность, но подсудимый продолжал упорствовать. Судья приговорил Федора Кузьмича к 20-ю ударам плетью и отправке разнорабочим в Херсонскую крепость или на вечное поселение в Сибирь.
Пермский губернатор Гавриил Корнилович Селастенник, ознакомившись с решением суда, и учитывая возраст осужденного, а, следовательно, и его не годность к работе на крепостных валах, приказал сослать бродягу на вечное поселение в Сибирь.
Через полторы недели выдержав порку плетью, Федор Кузьмич, отправился за 2-тысячи верст в Ачинск. На этапе офицеры предоставляли величавому старику отдельное помещение, и разрешали передвигаться без кандалов. Он поражал каторжан интересными рассказами, обширной информацией о Санкт-Петербурге и Москве, знанием церемониалов российского императорского двора. Он досконально знал подробности войны 1812г. и иностранного похода русской армии. Белый как лунь старик не терпел ни малейшего беспорядка в своей одежде, держал жилище в такой чистоте, что проведя по полу батистовым платком, на нем не оставалось, никакой грязи.
В ссылке Федор Кузьмич познакомился с казаком Семеном Сидоровым, выстроившим для него избенку-молельню в станице Белоярской. Станичники приносили старцу молоко, яйца, мясо, овощи, пироги. Он с радостью принимал подаяние, а потом раздавал еду и питье нищим, убогим и нуждающимся каторжанам.
Однажды гость Сидорова, казак Березин, лично видевший в Санкт-Петербурге благословенного императора, узнал в старце почившего в бозе Александра I. Почувствовав повышенный интерес к своей персоне со стороны казаков и особливо их жен и матерей, Федор Кузьмич сначала ушел в деревню Зерцалы, а потом старательствовал на золотом прииске.
С 1849г. он проживал на пасеке благочестивого крестьянина Ивана Латышева, который дивился тому, что ко дню своих именин старец относился прохладно, пуще всего почитая 6 декабря – день памяти Святого благоверного князя Александра Невского.
Тут с Федором Кузьмичом сдружились Мария и Марфа крепостные сосланные помещиком в Сибирь. По праздникам женщины накрывали для старца «пиршественный» стол, выставляли незамысловатые, но с душой приготовленные яства. Иногда «Кузьмич» рассказывал подругам, какие празднества покойный нонче император Александр Павлович любил устраивать в Северной Пальмире. Женщины с интересом слушали о балах-маскарадах, спектаклях, торжественных приемах, иллюминациях и салютах.
Как-то к Федору Кузьмичу привели больного ссыльного, просившего излечить его молитвой и благословением. Когда страждущий услышал слова: «Проходите детушки», он, потеряв сознание, рухнул на пол. Потом он рассказал, другу, что до каторги служил истопником в Зимнем дворце, голос старца он много раз слышал под сводами «царского дома», тогда он принадлежал всероссийскому самодержцу Александру I.
После этого случая старик вновь, снялся с насиженного места и поселился в заброшенном домишке на окраине деревни Коробейниково. Вскоре и сюда потянулись просители, неоднократно жители наблюдали, как рядом с домиком останавливались дорогие экипажи, из которых выходили важные господа. Со старцем виделся и Лев Николаевич Толстой, он задумывал писать о нем роман, но внезапно без видимых на то причин прекратил над ним работу.
Однажды к Федору Кузьмичу приехал выкупивший себя с семьей из крепостной зависимости томский купец Семен Феофанович Хромов. Ставший преданным почитателем старца в 1858 году он уговорил его перебраться к нему в Томск. Федор Кузьмич согласился и 6 лет до своей смерти зимами жил в отдельном флигельке хромовского дома, а по весне перебирался на купеческую заимку в долине реки Ушайки. Он посещал службы в городских храмах, но на предложение епископа Томского и Енисейского Порфирия (Соколовский) общаться с Богом в архиерейской молельне, ответил отказом. Федор Кузьмич исповедовался у будущего архиепископа Иркутского и Нерчинского Парфения (Петр Тихонович Попов) и иеромонахов Рафаила и Германа. К священникам обращались неизвестные люди и предлагали большущие деньжищи в обмен на раскрытие исповедальных тайн «старика-загадки».
Незадолго до смерти Федор Кузьмич исповедался отцу Рафаилу, на его просьбу назвать своего небесного покровителя, он ответил, что об этом только Бог ведает, старец сказал, что о его батюшке и матушке молилась и молится русская церковь.
Со слов Хромова перед смертью он успел спросить у старца, не был ли он в своей иной жизни российским императором Александром Благословенным. Собравшись с силами, умирающий ответил: «Чудны дела твои Господи, нет тайны, которая рано, или поздно не откроется».
20 января 1864г. Федор Кузьмич скончался, согласно записи в метрической книге ему было 80 лет. На второй день Хромов приказал неизвестному художнику запечатлеть старца на смертном ложе. Если сопоставить портреты императора и старца можно увидеть поразительное сходство этих людей.
Федора Кузьмича похоронили в пределах Богородице-Алексеевского мужского монастыря, на пожертвования местных жителей на могиле установили крест с надписью: «Здесь погребено тело Великого Благословенного старца Феодора Козьмича, скончавшегося 20 января 1864 года».
Со слов Семена Феофановича Хромова после смерти старца он обнаружил в его вещах маленькое резное распятье из слоновой кости, золотую фигурную цепь ордена Андрея Первозванного, погонный вензель Александра I, и псалтырь рясофорного монаха Алексея Золотарева из саранской Петропавловской обители.
Помимо этих вещей купцу достался шелковый мешочек, висевший долгие, годы в изголовье усопшего, старец неоднократно говорил, что тут сокрыта, правда, о нем. К удивлению Хромова внутри лежали две странного содержания записки:
Первая записка:
Лицевая сторона: ВИДИШИЛИ НАКАКОЕ ВАС БЕЗСЛОВЕСИЕ СЧАСТИЕ СЛОВО
