весь мир, «хромой дьявол» прилюдно назвал французов двуногими животными, а Париж проклятым местом.
В конце октября в мундире генерала Королевства Польского Александр I, в окружении польских генералов и магнатов въехал во вновь российскую Варшаву, ляхи радостно славили императора. Он отменил запрет на использование имущества для ветеранов, сражавшихся в рядах наполеоновской армии, назначил им персональные пенсии и ввел польских аристократов в штат двора.
15 ноября 1815г. Государь подарил полякам конституцию, после ее обкатки в королевстве, он мечтал ввести конституционное правление и в империи.
25 декабря 1815г. страна узнала о заключении передовыми европейскими державами «Священного союза», а 1 января 1816г. Александр выпустил окончательный манифест «О благополучном окончании войны и об изъявлении Высочайшей признательности к верноподданному народу, за оказанные в продолжении войны подвиги». Вот выдержки из этого манифеста:
«Кто человек или кто люди могли совершить сие высшее сил человеческих дело? Не явен ли здесь промысл Божий? Ему, Ему, единому, слава! Забвение Бога, отпадение от веры воскормило сию войну, сие лютое чудовище, утучневшее кровососанием жертв, отрастившее черные крылья свои, дабы, летая по свету, стрясать с них дождь бедствий и зол на землю. Вечная правда Божия допустила возрасти оному, да накажется род человеческий за преступление свое, да постраждет и научится из сего ужасного примера, что в едином страхе Господнем состоит благоденствие и безопасность людей.
Но положивый тако в праведном гневе своем, не до конца гневающийся Господь, видя чудовище сие готовым превзойти меру дерзновения своего, обращает на него взор прещения; тогда власть его мгновенно преходит, сила разрушается, очарование исчезает, и оно, повсюду гонимое, растерзанное, притекает погибнуть с шумом на том самом месте, где возникло и отколе толь высоко вознесло ядовитую свою главу.
Таков был конец лютой, долговременной брани народов. Умолк гром оружия, престала литься кровь, потухли пожары градов и царств. Солнце мира и тишины взошло и благотворными лучами осветило вселенную. Глава и предводитель сей ужасной войны, Наполеон Бонапарте, отрекшись от похищенного им престола, предается в руки своих противуборников. Суд человеческий не мог толикому преступнику изречь достойное осуждение: не наказанный рукой смертного, да предстанет он на Страшном суде, всемирной кровью облиянный, пред лице бессмертного Бога, где каждый по делам своим получит воздаяние!
По таковому мнению союзных держав предложили они без всякой мести дружелюбную руку французскому народу, дали в удел Наполеону Бонапарте, для всегдашнего пребывания его, остров Эльба, и приступили к утверждению на прочном основании мира и к приведению в порядок расстроенных толикими войнами и насильствами европейских дел и обстоятельств. Но между тем как, с одной стороны, благонамерение пеклось о восстановлении всеобщего покоя и тишины, с другой – злонамерение не преставало помышлять о разрушении оных.
Дух злочестия и гордости не знает раскаяния, не покидает злых своих умыслов; лишенный власти, он таится в сердцах развратных людей: обезоруженный вооружается ухищрениями, низверженный силится восстать, пощада рождает в нем новую злобу и месть. Бонапарте, по тайным крамолам и сношениям со своими единомышленниками, уходит с острова Эльба, приплывает с немногими своими приверженцами к французским берегам. При каждом шаге находит он новых себе сообщников.
Посланные против него, приученные им к войнам и грабительствам, королевские войска, поощряемые толико же развращенными предводителями к измене законному королю своему, предаются снова беззаконному хищнику. Народ, отчасти буйственный и мятежный, отчасти устрашенный и приневоленный, приемлет и снова провозглашает императором своим низверженного и отрекшегося навсегда от обладания Францией чужеземца. Король удаляется, и столица Франции отворяет врата свои беглецу с Эльбы. Сим образом вновь возникает злочестие, вновь возносится черная злодышащая туча, вновь возгорается толикою кровию и бедствиями потушенная война.
Но Бог и здесь являет чудотворную благость свою: зломыслие, мнившее восстановить прежнюю власть и величие свое на разногласии союзных держав, находит их против чаяния своего единодушными. Все силы их неукоснительно обращаются на потушение сего внезапно вспыхнувшего из пепла пламени. Новособранные силы беглеца под собственным его предводительством поражаются кровопролитным, но последним ударом. Тако дух брани и гордости вторично низлагается и умолкает, последние искры его погасают, народное волнение утихает, король Людовик XVIII возвращается в Париж, Наполеон Бонапарте отвозится в заточение на окруженный пространством океана остров Святой Елены, и мир, всеобщий мир, к радости и благоденствию всех народов процветает на морях и на земле.
Что изречем, россияне, любезные Наши верноподданные? Какими преисполнимся чувствованиями после толиких чудесных событий? Падем пред Всевышним, повергнем пред Ним сердца свои, дела и мысли. Мы претерпели болезненные раны; грады и села наши, подобно другим странам, пострадали. Но Бог избрал нас совершить великое дело, Он праведный гнев свой на нас превратил в неизреченную милость. Мы спасли Отечество, освободили Европу, низвергли чудовище, истребили яд его, водворили на земле мир и тишину, отдали законному королю отъятый у него престол, возвратили нравственному и естественному свету прежнее его блаженство и бытие.
Но самая великость дел сих показывает, что не мы то сделали. Бог для совершения сего нашими руками дал слабости нашей свою силу, простоте нашей свою мудрость, слепоте нашей свое всевидящее око. Что изберем: гордость или смирение? Гордость наша будет несправедлива, неблагодарна, преступна пред Тем, Кто излиял на нас толикие щедроты; она сравнит нас с теми, которых мы низложили. Смирение наше исправит наши нравы, загладит вину нашу пред Богом, принесет нам честь, славу и покажет свету, что мы никому не страшны, но и никого не страшимся.
Благочестие, вера и верность твоя, российское христолюбивое воинство и народ, ознаменовались милостию к тебе Божескою. По кратком наказании за погрешения наши, Он, как праведный судия сердец, обращается к нам милосердием и покрывает нас невечерним светом славы. В щедроте Его является купно и спасительное для нас поучение. Да пребывает всегда в памяти и пред очами нашими претерпенное нами наказание и приводящая природу в содрогание ужасная казнь, постигшая врагов наших! Она громче небесной трубы вопиет нам: се плоды безбожия и безверия! Сия страшная мысль, проницая в глубину душ наших, да преходит потом в утешительное и радостное воспоминание о неизреченном к нам милосердии Божием, и слава, которою Он увенчал главы наши, да проливает светлейший солнца свет свой в чистые сердца наши, воспаляя в них благодарность к Богу и любовь к добродетели.
Мы, после толиких происшествий и подвигов, обращая взор свой на все состояния верноподданного Нам народа, недоумеваем в изъявлении ему Нашей благодарности. Мы видели твердость его в вере, видели верность к престолу, усердие к Отечеству, неутомимость в трудах, терпение в бедах, мужество в бранях. Наконец, видим совершившуюся на нем Божескую благодать; видим, и с Нами видит вся вселенная. Кто, кроме Бога, кто из владык земных и что может ему воздать? Награда ему – дела его, которым свидетели небо и земля. Нам же, преисполненным любовию и радостию о толиком народе, остается токмо во всегдашних к Богу молениях Наших призывать на него вся благая: да славится, да процветает, да благоденствует он под всесильным Его покровом в роды родов!
Дан в С. – Петербурге, генваря 1-го, в лето от Рождества Христова 1816, царствования же Нашего в пятоенадесять.
АЛЕКСАНДР».
После публикации воззвания приближенные императора заметили, что он вновь заговорил о Провидении, воле Господа, вечной борьбе добра и зла. Может быть, уже в это время, Александр Павлович Романов задумал самую яркую в мировой истории мистификацию.
Аракчеевщина:
В XVIII веке военные поселения пробовали учредить в правление Петра I, Елизаветы Петровны и Екатерины Великой.
Александр I в начале правления ознакомился с практикой создания австрийских военных поселений в районах, размещенных на границах с Османской империей.
Наполеоновское нашествие влетело в копеечку имперской казне, ежегодно 50% расходов бюджета шло на содержание армии и флота. Страна жила испытывая постоянный дефицит финансирования, с 1805г. денежная масса увеличивалась с 30 до 100млн. руб., с 1812 по 1815гг. эмиссия составила 245млн. руб., после кончины Екатерины Великой цены в стране выросли в 3-4 раза.
В 1810 году была предпринята попытка организации первого военного поселения в Могилевской губернии, продолжить эксперимент помешала начавшаяся война.
В 1815г. Александр приказал Аракчееву вернуться к проекту военных поселений, создать военно-земледельческое сословие, которое без обременения бюджета позволит содержать армию на самообеспечении.
Император рассчитывал использовать высвободившиеся деньги для выкупа у помещиков крепостных крестьян с землей.
В 1817г. военные поселения появились в Новгородской, Херсонской и Слободской губернии.
Поселения подчинялись «Штабу военных поселений», с 1826г. «Главному Штабу Его Императорского Величества по военным поселениям», а затем 25 лет «Департаменту военных поселений Военного министерства».
Между 1817 и 1820гг. появилась хрестоматийная эпиграмма Пушкина, написанная на Аракчеева:
«Всей России притеснитель,
Губернаторов мучитель
И Совета он учитель,
А царю он - друг и брат.
Полон злобы, полон мести,
Без ума, без чувств, без чести,
Кто ж он? Преданный без лести,
<Б…..> грошевой солдат».
(<Б…..> - женщина с низкой социальной ответственностью).
<Б…..> в глазах Пушкина была Настасья Шумская, любовница Аракчеева, которую местные крепостные крестьяне считали колдуньей, опоившей графа дьявольскими зельями. В 1825г. она запытала до смерти щипцами для завивки волос красавицу, горничную Прасковью. Родной брат девушки, увидав причиненные сестре увечья,
