"Непохожее "я"
– Как познать себя? – спросили ученики у учителя Хрю.
– Найдите десять различий между собой и своим отражением в зеркале, – ответил старик Хрю".
Доверяйте зеркалам – их невозможно подкупить. Зачем были созданы кривые зеркала? Чтобы увидеть себя и мир в те ужасные мгновения, когда мы предаем заповеди нравственной жизни, когда идет диалог двух сознаний, нормального и гипертрофированного. А это уже немало. Наша нравственность – по сути, и есть зеркало, в котором преломлен мир, а безнравственность – зеркало в трещинах или вовсе куча осколков.
На Гоголя после первых постановок "Ревизора" обрушилось недовольство многих влиятельных лиц, узнавших себя в сатирических образах. Тогда и появился к пьесе эпиграф: "На зеркало неча пенять, коли рожа крива!"
Моя рецензия на книгу Ю. Тубольцева в целом положительная. Эксперименты в области символизма в русском языке дали, как помнят все, блестящие результаты. "Транспозитивность" Ю. Тубольцева имеют право на существование.
Теперь о минусах произведения.
Среди трехсот миниатюр, многие из которых являются зародышами рассказов, много неконциипированных по смыслу текстов, когда, в сущности, положительное, меняет знак. Много "погонных метров" отдано названиям животных, которых никогда не будет. Ежиконосы, хобокрылы, крылоноги, хрюмяугавы, ципробушки. Есть существенные затруднения в восприятии этих чудовищ, даже если среди читателей будет генетик-оптимист. Увлечение игрой в слова оборачиваются пустой литературной эквилибристикой, в зазаабсурдье. И если тонко подмеченное родство "Будды и буддильника" еще может заинтересовать читателя, то:
"– А я больше не парасенок, я – дваждысенок.
– Зачем?
– А быть, как все – скучно". Такие наблюдения, конечно же, витают в пространных полях голоумствования.
Слово "парасенок" Ю. Тубольцев обыгрывает многократно. Я полагаю, что имеется в виду банальный поросенок, потому что он постоянно хрюкает. И сам, и его мама! Это "нечистое" животное, презираемое многими мировыми религиями, просто фетиш какой-то в книге. Автор остроумно подметил, что если есть "парасенок", то должен быть и "односенок". По принципу: есть Министерство внутренних дел, давай и Министерство наружных дел. Или знаменитое: "Если есть домашние хозяйки, то где-то есть и дикие". В первый раз наблюдение о "парасенке" и "односенке" воспринимается в качестве удачного словесного кульбита. Тут бы остановится. Но далее следуют будто по запатентованному методу двусенки, десятисенки, стосенки... Математика – гуманитарная наука, а зоология – естественная. Впрочем, как утверждал Михаил Чехов, один человек не в состоянии понять, почему другой человек сморкается не так, как он.
Учитывая, что это первая книга еще достаточно молодого автора, "разведка боем" состоялась. И "ципробушки" умеют летать.
| Приложение 2. |
Аль Морунов, АБСУРДОСЛОВ
Положив руку на томик Хармса, клянусь говорить правду, только правду, и ничего, кроме правды. Всё, сказанное мною – ложь, враньё, и обман народов, а все определения по определению ошибочны.
Начать хотя бы с того, что это уже не –изм какой-нибудь, ergo – явление, имеющее претендовать на самостоятельность. Абсурдословие – как глагол и существительное. Им можно заниматься – жечь глаголом... и всё такое, к примеру, почему нет? Абсурд, как нелепость, бессмыслица, семантичский кавардак и слово, оно же logos. Бессмысленная логика, логичная нелепость, горький сахар, на который слетаются неправильные пчёлы и делают неправильный мёд, хаос из порядка и порядок из хаоса.
Верую, ибо нелепо. Согласно Борхесу, каждый писатель сам выбирает себе предшественников. Раз так, почему не поверить абсурдослову Юрию Тубольцеву, возводящему происхождение абсурдословия к таким благородным предкам, как абсурдизм и искусство авангарда. Я же, со своей строны, не пожалею бумаги, чтобы дорисовать корни этого родового древа к придворным, и не только, шутам всех времён и народов, напомнив, однако, что любой уважающий себя шут – это джокер. Только не надо путать произведения Юрия Тубольцева с венародно любимыми анекдотами, цитатами с Баш и тому подобным! Просто-таки убедительная проьба. Во-первых, творчеству абсурдослова просто полагается быть всенародно ненавидимым и всячески порицаемым в обществе приличных людей. Во-вторых, анекдот, каким бы парадоксальным он не казался – есть самый что ни есть образец логической упорядоченности повествования, рассказ, спрессованный до ювелирного произведения. Посты с Баш, в свою очередь можно отнести к жанру фотографии, если бы фотография была возможна в литературе. Истинное абсурдословие не имеет к этому ровным счётом никакого отношения.
Так, что же предлагает всем желающим абсурдослов Юрий Тубольцев? Хорошо иллюстрированная книга «Герой свиняшего времени», (поэтика развёрнутого абсурда), издана в Германии, 230 стр. Название выгодно подчёркивает фамильные черты абсурдословия – бунт бессмысленности против беспощадности, столь характерный для авангарда и абсурдизма.
Ожидая момента для выступления (что поделаешь – авангард, как ни крути – это военный термин) автор держит в секрете содержание другой своей книги «Миниатюры сквозь эхо абсурда», старательно подмигивая мне смайликами в окошко ICQ. “На самом деле очень нелегко нести слово правды через океаны, дремучие леса и труднопреодолимые горы современного абсурда жизни” – не удержался от цитирования. Разумеется, ожидания обманчивы, но (да простят меня за раскрытие страшной тайны), стихи и миниатюры в этой книге, так же, впрочем, как и в первой, не лишены своеобразной гротескной эстетики, даже изящества, многоплановости, оригинальности соотношений реальности и вымысла, что легко могут быть развёрнуты воспринимающим их сознанием до приличных объёмов. Текст создаёт читатель.
(с) Юрий Тубольцев
