Скрип кресел, мерцание мониторов, терпкий запах растворимого кофе…обычный будний полдень в их общем кабинете.
Ольга, тридцатилетняя русоволосая сероглазая пышечка с лёгкой походкой и заразительным смехом, откинулась на спинку стула, сладко потянулась, расправляя усталую спину. Её щёки всегда чуть тронуты румянцем, а глаза хитро блестят, будто она вот-вот выдаст что-то смешное.
Ольга, тридцатилетняя русоволосая сероглазая пышечка с лёгкой походкой и заразительным смехом, откинулась на спинку стула, сладко потянулась, расправляя усталую спину. Её щёки всегда чуть тронуты румянцем, а глаза хитро блестят, будто она вот-вот выдаст что-то смешное.
У окна, прижавшись плечами, Катя и Ирина листают глянцевый журнал, перешёптываясь.
— Девчонки, прикиньте… — начала Ольга почти нараспев, с тем самым «сейчас расскажу бомбу». — Вчера в кино… сидит девчонка с попкорном через ряд, и весь фильм не сводит взгляд с моего. Ну нахалка! Глазки строит, хихикает, будто он с ней давние подружки. Молодая распутница… — она ухмыльнулась, в ухмылке читалась ревность. — Он такой… ну вы же знаете... Рядом с такими мужиками у любой женщины сносит крышу. И я, честно, иногда боюсь, что его уведут эти любительницы «чужое потискать». Скажите, как мне с этим жить?
Катя фыркнула, прихлёбывая кофе из кружки с надписью «Царица!»:
— Пришей его к своей юбке! Пусть дома на диване сидит и только тебя радует.
Ирина, поправляя очки, сказала мягче:
— Просто напоминай, что он твой. Мужчины любят, когда их ревнуют… но аккуратно, не до истерик.
Ольга слушала, чуть склонив голову, и её лицо постепенно расцветало. Всё-таки любовь — лучший косметолог.
На столе завибрировал телефон. Ольга дёрнулась, схватила новенький Самсунг. Экран вспыхнул ярким неоном, и румянец, как от бокала вина, ещё сильнее разлился по щекам. Она прикрыла экран ладонью, улыбнулась так, что стало ясно — там что-то «аховое», и быстро застучала по клавишам в ответ.
Катя с Ирой уставились на неё с застывшим вопросом «ну, выкладывай».
— Опять любовный сонет прислал?
— Да ну, какой сонет… просто написал, что любит, — смущённо ответила Ольга, заправляя русую прядь за ухо. Голос стал мягким, бархатным и горловым.
Подруги переглянулись и захихикали:
— Романтик он у тебя… Принц из восемнадцатого века какой-то!
— Девчонки, прикиньте… — начала Ольга почти нараспев, с тем самым «сейчас расскажу бомбу». — Вчера в кино… сидит девчонка с попкорном через ряд, и весь фильм не сводит взгляд с моего. Ну нахалка! Глазки строит, хихикает, будто он с ней давние подружки. Молодая распутница… — она ухмыльнулась, в ухмылке читалась ревность. — Он такой… ну вы же знаете... Рядом с такими мужиками у любой женщины сносит крышу. И я, честно, иногда боюсь, что его уведут эти любительницы «чужое потискать». Скажите, как мне с этим жить?
Катя фыркнула, прихлёбывая кофе из кружки с надписью «Царица!»:
— Пришей его к своей юбке! Пусть дома на диване сидит и только тебя радует.
Ирина, поправляя очки, сказала мягче:
— Просто напоминай, что он твой. Мужчины любят, когда их ревнуют… но аккуратно, не до истерик.
Ольга слушала, чуть склонив голову, и её лицо постепенно расцветало. Всё-таки любовь — лучший косметолог.
На столе завибрировал телефон. Ольга дёрнулась, схватила новенький Самсунг. Экран вспыхнул ярким неоном, и румянец, как от бокала вина, ещё сильнее разлился по щекам. Она прикрыла экран ладонью, улыбнулась так, что стало ясно — там что-то «аховое», и быстро застучала по клавишам в ответ.
Катя с Ирой уставились на неё с застывшим вопросом «ну, выкладывай».
— Опять любовный сонет прислал?
— Да ну, какой сонет… просто написал, что любит, — смущённо ответила Ольга, заправляя русую прядь за ухо. Голос стал мягким, бархатным и горловым.
Подруги переглянулись и захихикали:
— Романтик он у тебя… Принц из восемнадцатого века какой-то!
Вечером, когда город накрыли прохладные осенние сумерки, Ольга забрела в маленький бутик у метро. Пальцы перебирали шарфы: голубой, серый, чёрный, тёплый молочный шоколад. Она поколебалась между голубым и шоколадным.
Шоколад победил. Идеально под глаза Антона.
Прижала шарф к щеке, прочувствовав мягкость кашемира, закрыла глаза и сразу представились его руки, тёплые и надёжные.
— Такой мягкий… как пузико котёнка, — прошептала она.
Прижала шарф к щеке, прочувствовав мягкость кашемира, закрыла глаза и сразу представились его руки, тёплые и надёжные.
— Такой мягкий… как пузико котёнка, — прошептала она.
Дверь щелкнула, впуская волну вечернего холода и усталости.
— Антон, я дома! — крикнула Ольга в тишину прихожей, сбрасывая кроссовки. Они упали на ламинат небрежно, как всегда. — Ох, и день сегодня... Марина опять отчет сдала с ошибками, пришлось переделывать за нее. А Катя с Ирой... — Голос ее, живой и теплый, заполнял пустоту квартиры, пока она шлепала босиком по коридору к ванной.
Она зашла в туалет, оставив дверь приоткрытой, продолжая рассказ струе воды из крана:
— ...ну смеялись мы, конечно. Говорят, мой "принц из восемнадцатого века" сегодня особенно романтичен был. — Она вытерла руки, глядя в зеркало. В ее глазах сквозило усталостью. — А знаешь, что я тебе купила? По пути домой... Зашла в тот бутик у метро. — Она подхватила с тумбы в прихожей пакет, направляясь к кухне.
— Смотри! — торжествующе произнесла она, доставая шарф. Шелковистый кашемир струился в ее руках. — Ну прелесть же. — Она подошла к стене наискосок двери, держа шарф перед собой. — Цвет... точь-в-точь твои глаза. Эти теплые, карие, с золотыми искорками. Помнишь, ты говорил, как любишь этот оттенок? Примерь, примерь. — Она сделала шаг вперед, ее руки поднялись и приложили шарф к доске желаний, в центре которой был собранный из журнальных пазлов он. Мужчина ее мечты. Принц из прошедших веков. Она вязала невидимые узлы в воздухе, ее пальцы бережно расправляли несуществующие складки ткани вокруг его невидимого воротника.
Доска желаний – скопище несбыточных девичьих мечт.
В правом углу коллаж о путешествиях: он, она, рассвет, яхта и Средиземное море. В левом – дом в скандинавском стиле, сын, дочь, Антон держит Ольгу на руках.
По центру – он сам, скроенный из чужих лиц, чужих жизней, чужих эмоций: Глаза Киану, Подбородок Бреда, губы Абдулова.
Все это скреплено булавками, перечеркнуто нитками, испещрено ее пометками цветными маркерами: "Любит мой смех", "Обожает кофе с кардамоном", "Смотрит на меня ТАК", "Наше место у окна в кафе Трамвай желаний", "Говорит: 'Ты мое солнце, моя кошечка, моя любимая стервочка'".
Внизу – мелкие фото: кадры из фильмов, где герои обнимают женщин, дарят цветы, смотрят с обожанием. Картинки с кофе, парой кружек, помолвочным кольцом с большим брильянтом.
— Ну? — Между делом говорит она. — Идеально же. Я же говорила. Как будто специально для тебя соткали. — Улыбка озаряет ее лицо. — Теперь будешь самый стильный... — Знаешь, Антон, я так давно тебя жду, пора бы тебе уже материализоваться, ей-богу.
Ольга вздохнула, улыбка сошла с ее лица. Плечи сползли вниз, и она сдулась, как шарик, наполненный гелием, который вдруг развязался.
— Я голодная как волк. Сейчас поедим!
На плите булькал суп в маленькой кастрюльке. Одинокая порция. Она ела стоя у окна, глядя на огни вечернего города. Тишина квартиры теперь казалась гулкой, лишь прерываемая звуком ударов ее ложки о дно кастрюли.
В ее глазах не было слез, только привычная, глубокая усталость и пустота, которую не мог заполнить даже самый красивый вымысел, вселявший в нее хоть каплю надежды.
Помыв тарелку, она дошла в спальню, открыла шкаф. Положила на выделенную для Антона полку шарф, к уже лежащей там майке, трем парам носков и белой рубашке, которую Ольга любила надевать по выходным, представляя, как они будут с Антоном проводить свои дни в счастливом будущем.
Потом переместилась к тумбочке у кровати, прилегла, не раздеваясь, и достала старый, потертый смартфон. Второй. Не основной. Она включила его. На экране открылось приложение для отложенных сообщений. Их было много. Очередь на несколько дней вперед.
Ее пальцы привычно застучали по клавиатуре:
09:30: Доброе утро, солнышко! Как добралась? Пусть день сегодня будет волшебным! Я тебя люблю!
14:30:Не забыла пообедать? У меня сегодня супчик и котлетки с рисом. Я соскучился по тебе!
17:05: "Не задерживайся. Хочу тебя! Обниму крепко-крепко!
Она проверяла время отправки, расставляя уведомления на завтрашний день. Лицо ее было сосредоточенным, деловым. Никаких эмоций. Только ритуал. Девочки должны ей верить и завидовать.
Установив последнее сообщение, она отложила телефон обратно в тумбочку.
Напротив кровати висела еще одна доска желаний, и на ней был тоже он – Антон и ее надежда на лучшее будущее.
Тишина давила. Ольга притушила свет в комнате, включила музыку в плеер. В капельках наушников зазвучало: «Если б не было тебя...» — слова, отражаясь в лабиринтах её сердца, разбивались о острые углы старых болей, искажённых отношений и несбывшихся надежд.
Она плавно скользила, танцевала рванный контемпорари в своём придуманном мире.
— Антон, я дома! — крикнула Ольга в тишину прихожей, сбрасывая кроссовки. Они упали на ламинат небрежно, как всегда. — Ох, и день сегодня... Марина опять отчет сдала с ошибками, пришлось переделывать за нее. А Катя с Ирой... — Голос ее, живой и теплый, заполнял пустоту квартиры, пока она шлепала босиком по коридору к ванной.
Она зашла в туалет, оставив дверь приоткрытой, продолжая рассказ струе воды из крана:
— ...ну смеялись мы, конечно. Говорят, мой "принц из восемнадцатого века" сегодня особенно романтичен был. — Она вытерла руки, глядя в зеркало. В ее глазах сквозило усталостью. — А знаешь, что я тебе купила? По пути домой... Зашла в тот бутик у метро. — Она подхватила с тумбы в прихожей пакет, направляясь к кухне.
— Смотри! — торжествующе произнесла она, доставая шарф. Шелковистый кашемир струился в ее руках. — Ну прелесть же. — Она подошла к стене наискосок двери, держа шарф перед собой. — Цвет... точь-в-точь твои глаза. Эти теплые, карие, с золотыми искорками. Помнишь, ты говорил, как любишь этот оттенок? Примерь, примерь. — Она сделала шаг вперед, ее руки поднялись и приложили шарф к доске желаний, в центре которой был собранный из журнальных пазлов он. Мужчина ее мечты. Принц из прошедших веков. Она вязала невидимые узлы в воздухе, ее пальцы бережно расправляли несуществующие складки ткани вокруг его невидимого воротника.
Доска желаний – скопище несбыточных девичьих мечт.
В правом углу коллаж о путешествиях: он, она, рассвет, яхта и Средиземное море. В левом – дом в скандинавском стиле, сын, дочь, Антон держит Ольгу на руках.
По центру – он сам, скроенный из чужих лиц, чужих жизней, чужих эмоций: Глаза Киану, Подбородок Бреда, губы Абдулова.
Все это скреплено булавками, перечеркнуто нитками, испещрено ее пометками цветными маркерами: "Любит мой смех", "Обожает кофе с кардамоном", "Смотрит на меня ТАК", "Наше место у окна в кафе Трамвай желаний", "Говорит: 'Ты мое солнце, моя кошечка, моя любимая стервочка'".
Внизу – мелкие фото: кадры из фильмов, где герои обнимают женщин, дарят цветы, смотрят с обожанием. Картинки с кофе, парой кружек, помолвочным кольцом с большим брильянтом.
— Ну? — Между делом говорит она. — Идеально же. Я же говорила. Как будто специально для тебя соткали. — Улыбка озаряет ее лицо. — Теперь будешь самый стильный... — Знаешь, Антон, я так давно тебя жду, пора бы тебе уже материализоваться, ей-богу.
Ольга вздохнула, улыбка сошла с ее лица. Плечи сползли вниз, и она сдулась, как шарик, наполненный гелием, который вдруг развязался.
— Я голодная как волк. Сейчас поедим!
На плите булькал суп в маленькой кастрюльке. Одинокая порция. Она ела стоя у окна, глядя на огни вечернего города. Тишина квартиры теперь казалась гулкой, лишь прерываемая звуком ударов ее ложки о дно кастрюли.
В ее глазах не было слез, только привычная, глубокая усталость и пустота, которую не мог заполнить даже самый красивый вымысел, вселявший в нее хоть каплю надежды.
Помыв тарелку, она дошла в спальню, открыла шкаф. Положила на выделенную для Антона полку шарф, к уже лежащей там майке, трем парам носков и белой рубашке, которую Ольга любила надевать по выходным, представляя, как они будут с Антоном проводить свои дни в счастливом будущем.
Потом переместилась к тумбочке у кровати, прилегла, не раздеваясь, и достала старый, потертый смартфон. Второй. Не основной. Она включила его. На экране открылось приложение для отложенных сообщений. Их было много. Очередь на несколько дней вперед.
Ее пальцы привычно застучали по клавиатуре:
09:30: Доброе утро, солнышко! Как добралась? Пусть день сегодня будет волшебным! Я тебя люблю!
14:30:Не забыла пообедать? У меня сегодня супчик и котлетки с рисом. Я соскучился по тебе!
17:05: "Не задерживайся. Хочу тебя! Обниму крепко-крепко!
Она проверяла время отправки, расставляя уведомления на завтрашний день. Лицо ее было сосредоточенным, деловым. Никаких эмоций. Только ритуал. Девочки должны ей верить и завидовать.
Установив последнее сообщение, она отложила телефон обратно в тумбочку.
Напротив кровати висела еще одна доска желаний, и на ней был тоже он – Антон и ее надежда на лучшее будущее.
Тишина давила. Ольга притушила свет в комнате, включила музыку в плеер. В капельках наушников зазвучало: «Если б не было тебя...» — слова, отражаясь в лабиринтах её сердца, разбивались о острые углы старых болей, искажённых отношений и несбывшихся надежд.
Она плавно скользила, танцевала рванный контемпорари в своём придуманном мире.
