И с такой направленностью своего взгляда именно на него, а на кого же ещё, смотрел сейчас этот шелудивый пес на Гамбита, кого он точно видел, что Гамбиту как-то стало в себе нехорошо от смертельных предчувствий. И Гамбиту даже на один момент представилась, а может всё это была направленная на него иллюзия, что пёс в его сторону заговорил. – Я здесь затем, чтобы тебе напомнить о том, что контракт между нами в силе. – Что-то такое вычитывалось Гамбитом в этом клацкании зубами пса, посланника того опасного своей непостижимостью и странностью представления реалий жизни типа из кафе, брата Амока, кто предложил ему контракт на себя.
– А ведь всё сейчас со мной происходящее, вполне вписывается в канву этого его предложения. – Прямо с головой и обухом по голове накрыло таким откровением Гамбита, вообще потерявшего на доли своего волнения фокусировку своего взгляда. – И я неверно оценив свой заказ, на самом деле выполню заказ того типа. – А вот эта мысль перенаправляет мысленно пока что внимание Гамбита в сторону Поля. Чья связь с его работодателями теперь под большим вопросом, когда так и напрашивается его связь с братом Амоком.
– Нет. Это какое-то помутнение рассудка в преддверии кульминационного момента. – Всё-таки Гамбита собирается с мыслями, и приходит к разумному пониманию происходящего. Где на одной стороне версии объяснения реальности стоит шелудивый пёс, а на другой всё-таки человек, хоть и с пистолетом. И хотя у человека кратно больше инструментария для твоего обмана и для этого всегда есть мотивация и необходимость, всё-таки верить псу как-то не принято.
– К тому же... Вот чёрт! – спохватывается Гамбита на том, что он всё возможно пропустил, и теперь у него точно нет шансов избежать своей судьбы встречи с пистолетом Поля, и вновь приставляет глаз в оптику и начинает фокусировать свой взгляд на происходящем у входа в клуб.
А там и в самом деле произошли существенные изменения за время отхода Гамбита от наблюдения. Сейчас там, на площадке у крыльца, собралась разношерстная компания, состоящая из всех видов целей для Гамбита, если уж смотреть на них прицельным языком Гамбита. Это молодая девушка, одновременно невинного и в тоже время виновного вида, физически развитый с виду, а дальше на его счёт трудно сделать какие-либо выводы молодой также человек, и третья для Гамбита цель, тот самый шелудивый пёс, втирающийся в доверие к молодой девушке, путаясь у неё под ногами и заглядывая ей прямо в рот.
А там и в самом деле произошли существенные изменения за время отхода Гамбита от наблюдения. Сейчас там, на площадке у крыльца, собралась разношерстная компания, состоящая из всех видов целей для Гамбита, если уж смотреть на них прицельным языком Гамбита. Это молодая девушка, одновременно невинного и в тоже время виновного вида, физически развитый с виду, а дальше на его счёт трудно сделать какие-либо выводы молодой также человек, и третья для Гамбита цель, тот самый шелудивый пёс, втирающийся в доверие к молодой девушке, путаясь у неё под ногами и заглядывая ей прямо в рот.
И, пожалуй, шансов у этого шелудивого пса втереться в доверие у этой молодой девушки куда как больше, чем у конкурента шелудивого пса, этого физически развитого человека. У кого инструмент влияния на девушку крайне ограничен – его внешняя оболочка и обаяние, которое определяется через твою красноречивость. А вот здесь у этого атлета большие проблемы. Он несколько односторонне развил себя, сделав основной упор на развитие физики своего тела. Так что в лице и в мимике жестов молодой девушки совершенно не наблюдается интерес и тем более желание сблизиться с этим навязчивым кавалером. Кто на пороге клуба подкараулил новую администраторшу клуба, и так как у неё не было другого выхода – она уходила последней и ей нужно было закрыть двери клуба, – то ей пришлось принять помощь Данилы, одного из сотрудников клуба, кто организовывал в нём тренерскую работу.
И вот сейчас, по выходу из клуба, перед каждым участником этой сцепки встал вопрос: Что делать дальше, чтобы…А вот дальше для каждого из них разнилось. Так администраторша клуба размышляла о том, как спровадить отдельным от себя путём этого столь настойчивого ухажера, тогда как Данила ставил перед собой прямо противоположные для его избранницы цели – как не быть дураком и дать понять новенькой, что с ним стоит иметь дело.
– Было бы не плохо кому-нибудь при ней навалять бока, чтобы показать ей, что без меня ей будет небезопасно ходить по вечерам. – Вот такой план в себе разрабатывал Данила, со злостью смотря на шелудивого пса, в сторону которого у него так и нога чешется, чтобы указать тому на его место.
А администраторша определённо приметила такую неприязнь Данилы к этому дворовому псу, и давай этим пользоваться.
– Не любите собак? – делает она вот такое предположение, пристально смотря на Данилу.
А Данила в чём не дурак, так это в понимании вот таких завуалированных под вопрос хитростей современниц, кто через вот такие загадки прощупывает его характерный пульс. И первое правило ответа на вот такие вопросы современниц, когда в вопросе присутствует отрицание – это никогда не соглашаться с предполагаемым его собеседницей.
– Это с чего вы решили? – искренне удивлён Данила.
– По реакции на вас пса. – Даёт ответ администраторша.
– Ну то, что он ко мне не ластиться, то это объясняется природой выживаемости рода, где мы с ним находимся в клинче конкурентной борьбы, если вы понимаете. – К своему тоже удивлению Данила вот так витиевато изъясняется.
– Ах, вот оно что! – притворно удивляется администраторша. – А я-то всё думаю, с чем связана такая похожесть ваших взглядов на себя. – А вот что сейчас такое сказала администраторша, чего-то не очень понял Данила, не зная улыбаться ему такой удивительной шутке администраторши (как стати её имя?) или же разозлиться на неё за такое своё сравнение с дворовым псом.
– Ладно, стерплю. – Решает про себя Данила, вслух говоря следующее. – Умеешь ты подкалывать.
– А знаете, каким образом в средние века отмечала избранника своего сердца придворная дама, за чьё сердце бились на турнирах рыцари? – спрашивает Данилу администраторша, вон куда хватившая, записала себя чуть ли не в леди. А Данила не дурак, он понимает, что всё это значит. – Цену себе набивает. – Вот так её понимает Данила. – Мол, приготовься Данила к большим тратам на меня, если хочешь получить от меня сердечный отклик. А мне он разве нужен? – прямо поражается наивности своих современниц Данила, кто, пожалуй, ещё занимается в школе самосовершенствования и саморазвития, где их обучают, как разводить лопухов на вроде него. Как будто ей не ясно и она совсем не в курсе того, что дела сердечные не имеют никакого отношения к их отношениям, они нынче в век прогресса и технологического уклада, построенного на принципах рациональности, потеряли свою актуальность.
И разумная составляющая Данилы, которая отвечает за его выживаемость в этом мире, подсказывает Даниле алгоритм действия с вот такой привередой администраторшей. – Придётся эту стерву сводить в суши-бар. И боюсь, что этого будет для неё мало для дальнейшего благотворного и взаимовыгодного сотрудничества. И куда её ещё отвести?
Ну а пока Данила тормоз в глазах администраторши строит на её счёт планы, она, действительно почувствовавшая голод, и тогда вполне вероятно от неё прозвучит предложение пройти куда-нибудь перекусить и тем самым подтвердить на её счёт размышления Данилы – как они все предсказуемы – где Данила возомнит по итогу всего этого о себе нимало и не пойми чего, и тем самым усилит свою настойчивость быть для администраторши незаменимым для неё человеком, всё-таки решает с этим делом повременить. Что и говорить, а легко люди впадают в ошибку насчёт друг друга из всего лишь самого лёгкого недопонимания.
При этом администраторша умеет просчитывать несколько шагов вперёд, и она, догадываясь о том, к чему может привести вот такое её предложение совместно перекусить, решает пойти другим путём по выяснению всех не выясненных вопросов с Данилой. Хотя она ведь ждёт ответа от него на свой вопрос. – Ну-с, слушаю. – Прямо-таки тычет в Данилу своим носиком администраторша, требуя от него ответа на свой вопрос.
И само собой Данила не в курсе всего этого. И вообще, с чего он должен знать, как себя вели люди в какие-то не нынешние века, ему достаточно и того, что он не всегда понимает и разбирается в поведении современных челов.
– Своему избраннику дама сердца дарила какой-нибудь элемент своей одежды. – Очень обнадёживающе на будущие перспективы подаёт информацию администраторша, и Данила даже в себе воспарил от чувственных предчувствий, которые ему откроет администраторша, на которую он сейчас посмотрел с позиции рассмотрения элемента её одежды, каким она с ним поделится.
И администраторша с этим делом не стала тянуть, а она полезла рукой в кармашек своей курточки за этим предметом своего я, который определит её избранника в этом турнире между…Да, кстати, а кто мой соперник?! – чего-то сразу не понял Данила, с кем он тут соревнуется, когда здесь кроме него и этого шелудивого пса никого нет. – Но нет! – вдруг осеняет догадка Данилу при взгляде на пса и на недавний разговор с администраторшей, который он вёл и он касался как раз этого пса. И чем больше Данила склонялся к своему неверию, что такое может быть и что себе она позволяет, тем сильнее крепла в нём уверенность в том, что она-то точно всё это себе позволит. – Будете Данила дураком, если оскорбитесь, и если примите моё приглашение в этой тестовой игре, то всё равно вам быть в дураках. – С такой красноречивостью во взгляде смотрела исподлобья администраторша на Данилу, ставя его на растяжку своей безвыходности.
[justify]А события связанные с администраторшей тем временем начинают развиваться стремительно. Она вынимает из кармашка своей курточки пачку сухариков, при виде которых пёс сладко облизнулся, закрутив своим хвостом, а вот Даниле сглотнулось от тревожного ощущения, и разорвав пачку сухариков, отсыпает их в ладошку свободной руки. После чего смотрит на пса прямо ласковым взглядом, и давай ты подождёшь, можешь не сомневаться, что глупейшего решения своего конкурента, кто обязательно ошибётся, дав заднюю и тогда всё это будет твоим, и переводит более чем
