– Участник боёв за Перекоп, исход из Крыма. И вот Врангелевская армия в Турции, в Константинополе. Многие перебрались с Петром Николаевичем в королевство Сербии, Хорватии и Словении, некоторые остались. И я в том числе. С молодости увлекался ювелирным делом, умел обрабатывать камни, даже с золотом работал. Нашёл с одним моим боевым другом работу у местного крупного хозяина ювелирных мастерских. Работал два года, хотел денег немного подкопить, а потом может в Париж или Прагу перебраться.
Он немного помолчал, закурил. Ольга Андреевна больше не задавала вопросов.
– Потому что не хотелось в Париже официантом или шофёром таксомотора работать, как многие наши, – продолжил Чаров. – Ещё думал год-полтора поработать, подкопить, да тут, некстати, безобразная ссора с хозяином вышла. Затронул он мою честь, вёл себя по-хамски, ну я ему, как полагается, и ответил! Дальше в Константинополе смысла оставаться не было никакого – места не найти. Вот тут мой товарищ мне и помог, подсказал опробовать перебраться на Родос. Знал он от кого-то, что жизнь здесь недорогая, а ювелирные поделки продаются. И впрямь оказалось, что-то я здесь зарабатываю. Сейчас, даже вполне сносно стало. Путешественники из Европы весьма кстати.
Она внимательно слушала его исповедь и рисовала вдохновенно, как будто его голос и рассказ направлял её руку. Ольга почти закончила портрет и лишь дорисовывала причудливые облака на небе, когда Чаров обратился к ней.
– Ольга Андреевна, я хочу пригласить вас завтра в таверну «Эллада», знаете, там, недалеко от дворца Магистров. Считается лучшим местом здесь.
– Спасибо, я с удовольствием принимаю ваше приглашение.
– Так, значит к шести часам, я заеду за вами. Где ваш дом, я знаю, будьте готовы.
– Я, можно сказать, закончила, облака доработаю дома, потом вам подарю.
Она убрала рисунок в папку, и они поднялись на дорогу.
Чаров смотрел на Ольгу блестящими глазами. Недалеко проезжал тарантас, запряжённый парой каурых лошадей. Чаров подозвал извозчика и сунул ему пять динар, не спрашивая цену. Ольга Андреевна немного покраснела от такого жеста, протянула руку и чуть улыбнулась одними глазами.
– Значит, до завтра, – произнёс он, касаясь губами кончиков её пальцев.
– Я буду ждать вас.
На следующий день, взяв на площади едва ли не единственное авто на острове, Чаров точно по времени подъехал к дому Ольги Андреевны. Она вышла через несколько минут в тёмно-синем вечернем платье с ниткой жемчуга на шее и прекрасной причёской, великолепно подчёркивающей благородные формы лица. Её осанка и походка были безупречны. Шофёр – итальянец, выйдя из машины открывая перед ней заднюю дверцу, где сидел Чаров, плотоядно, почти нагло поедал её глазами. Чаров, заметив это, нахмурился, но как только Ольга села рядом с ним, тут же горячо прошептал: – Вы сегодня особенно прекрасны, в вас невозможно не влюбиться.
Она погладила и легонько сжала его руку. Они быстро, всего за десять минут, доехали до крепостных ворот, ведущих в старый город, и Ольга предложила прогуляться до таверны пешком. Чаров расплатился, намеренно не дав больших чаевых. Шофёр понимающе ухмыльнулся. Они не спеша прогуливались по узким улочкам города, мимо лавочек ремесленников, выставляющих свои разнообразные поделки. От глиняных кувшинов до красных, ручной работы, медных чайников. Зашли на базарную площадь, где находилась скульптура совы – хранительницы города, а рядом бил небольшой фонтанчик. Вокруг разместились ювелирные лавки с разного рода изделиями, в числе которых находились и работы Чарова. Немного поодаль солидного вида пожилой грек держал антикварную лавку. Постепенно вечерело, таинственные сумерки отодвигали дневной свет. Алексей Иванович шёл рядом с Ольгой, иногда бережно обнимая её за талию. На них смотрели. Торговцы и просто гулявшие без дела прохожие невольно обращали внимание на статную, элегантно одетую даму, и её спутника с запоминающейся, нездешней внешностью, во френче военного покроя.
Так, почти в сомнамбулическом состоянии благости, охватившем обоих, от тёплых сумерек, от прикосновения друг к другу, от предчувствия уже забытого, но возможного счастья, они зашли в таверну. Хозяин встретил их, как старых знакомых – радушно. Чаров дважды был здесь раньше. Они выбрали столик в углу. В таверне уже собрался народ. В воздухе витал дым от папирос и сигар, звучала красивая музыка. Слышалась итальянская, французская и даже английская речь вперемежку с негромким пением солиста – грека.
Официанты быстро приняли заказ, принесли закуски и лёгкое белое вино. Чаров курил, глубоко затягиваясь, не в силах оторвать взгляд от Ольги. Потом, неожиданно для себя, спросил:
– Вы любили своего мужа?
– Я всё время помню о нём, поминаю в местной церкви. А любила ли? Мы поженились совсем ещё молодыми, девятнадцати – двадцати лет. Познакомились на балу в дворянском собрании. Он был прелестный, воспитанный, восторженный мальчик – студент из хорошей семьи. С моей стороны это было увлечение. Сходство интересов и взглядов, совместное начальное познание жизни. А для него возможно больше. А вы?
– Жена ушла из жизни в девятнадцатом. Она была для меня, скорее, близким другом, даже не знаю почему.
Оба немного загрустили. Ольга почувствовала, что надо говорить о другом.
– Алексей Иванович, вы много воевали, наверное, ротмистр или полковник.
– Снаряды кладёте близко, но ответ посредине – подполковник.
Ольга засмеялась. Чаров тоже повеселел. Взял её руки в свои, целовал и гладил их. Неожиданно он услышал доносящийся через звуки музыки чей-то хрипловатый, хмельной голос:
– Можно пригласить вашу даму, так сказать, на танец?
Чаров поднял глаза, вгляделся в физиономию человека, стоявшего рядом с их столом, и у него потемнело в глазах. Он стал медленно подниматься со словами: «Это ты, ты здесь? Ещё живой?» Помятое, покарябанное оспой лицо незнакомца, с буравящим, тяжелым взглядом мутно - свинцовых глаз исказила злобная ухмылка.
– А почему бы мне не быть живым?
– А вот как тебе удалось уйти тогда от нас, загадка?
Чаров, задыхаясь от ненависти, потянулся к бутылке, уже хватая её за горлышко.
– Но, но – потише, ваше благородие! – Сипел незнакомец, отступая на шаг от стола, – Не в России. Ещё свидимся, будь спокоен.
И, бросив ненавидящий взгляд на Чарова и Ольгу, скрылся в глубине зала.
– Алексей, кто это? Ты же знаешь его – я поняла.
– Одна махновская сволочь! Извини за выражение. Давняя история.
– Расскажи.
– В конце восемнадцатого года я служил в армии Антона Ивановича Деникина начальником полковой разведки. Тогда батька Махно воевал совместно с красными против нас. Нам по зарез нужны были сведения о расположении махновских частей. Меня и двух моих сослуживцев выследили и арестовали. Долго били, хотели вытряхнуть всё, что мы знаем. А когда поняли, что ничего не добьются, вот этот гад, он у них кем-то вроде палача был, собственноручно, на моих глазах, показательно застрелил капитана Бурлина. А нас до утра с поручиком Трубниковым заперли в сарай. Нам чудом, через подкоп удалось бежать.
Когда Чаров произносил фамилию расстрелянного капитана, Ольга как-то вся сжалась и напряглась, как будто что-то почувствовала. Он намеренно её изменил, убрав две буквы. Настоящая фамилия капитана была – Бутурлин. И однажды он упоминал о своей талантливой красавице сестре. Чаров еще тогда на берегу, услышав её родовую, девичью фамилию, подумал, что она может быть его сестрой. «Нет, нет, не сейчас, когда-нибудь позже я ей скажу, а, может быть, это всего лишь совпадение, однофамилец. Нельзя отнимать у Ольги, сейчас, хотя бы призрачную надежду».
Чаров заказал коньяк и одну за другой выпил махом две большие рюмки. Ольга немного пригубила.
Махновец тем временем, слегка пошатываясь, собрался уходить в окружении какой-то разношёрстной компании. Ольга, находясь лицом к выходу, заметила их. Чаров, задумавшись, смотрел в сторону.
– Алексей Иванович, побудем здесь ещё немного.
– Да, конечно.
Чаров заказал ещё горячее. Музыканты заиграли танго, совсем ещё новый для них обоих танец, но они вышли на середину зала и, словно по наитию, танцевали его, как историю трагической любви, неотрывно смотря в глаза друг другу.
Душевно простясь с хозяином и выйдя из таверны, решили пройти к стоянке мимо мечети и прогуляться у крепостных стен дворца «Великих Магистров». Поздний вечер уже накрыл темнотой остров. Перешеек у дворца хорошо освещали электрические фонари и пушки, выглядывающие из бойниц стен, отбрасывали графичные тени. Воздух наполнился вечерней свежестью. Ольга, держа Чарова под руку, склонила голову на его плечо, и он замедлил шаг, чтобы ей было удобно идти. На стоянке извозчиков, оказалось, ещё находился тот же водитель-итальянец. Он Радостно, лукаво улыбаясь, встретил их как старых знакомых и аккуратно поинтересовался: «Куда прикажите?»
– Езжайте, любезный, туда, откуда привезли даму, – распорядился Чаров.
Автомобиль, медленно петляя в лабиринте старинных улочек, выехал на большую дорогу, проходившую мимо хорошо освещённого порта. Черные волны маслянисто поблёскивали и переливались колдовским светом среди одиноко стоящих кораблей. Чаров наклонился и крепко поцеловал Ольгу в шею, рядом с нежной розовой мочкой уха, вдохнув тонкий аромат духов. Она приблизила к нему лицо, да так, что он увидел её страстный взгляд совсем рядом.
– Я бы пригласила вас к себе, но это невозможно. Старая бабушка, я не могу её оскорбить, – шептала Ольги так нежно, что у Чарова начала кружиться голова.
– Конечно, безусловно, Ольга, я всё понимаю, едемте ко мне.
На этот раз, выйдя из машины, он дал итальянцу щедрые чаевые.
– Ольга Андреевна, хотите крепкого кофе.
[justify]– Нет, нет, милый – может быть, глоток вина, если у вас найдётся, – произнесла она из ванной
