– Иди и возьми их, сгуби, – прошептала она, бросая три локона вниз, к Безыменю. Чёрный и жёсткий – Вадома, рыжеватый и мягкий – Родика, светлый и тонкий – Млада.
Тень исчезла как и не было её, и Бланка, обмирая от ужаса, пытаясь унять своё сердце, обняла осинку и сползла по её спасительному стволу, вниз, к самой земле.
Утром она увидела, что чернота достигла самой макушки дрожавшей осинки. Что ж, дрожь дерева это остановило, но, Бланке не было дела до дерева. Ей больше не до чего не было дела. Она знала, что Вадома с Младой и Родикой могут прийти сюда, искать её, и ушла дальше в лес. Себе она поставила три дня, рассчитав, что проживёт в лесу.
А Вадома, Млада и Родика тем временем умрут.
Три дня Бланка металась по лесу, то забиваясь в расщелину меж густых и древних корней, то забираясь на дерево, то прижимаясь к земле. Она не находила покоя, и не знала как проживёт внутри себя то, что ждало её по истечению этих трёх дней.
Одно утешало Бланку – если сердце не выдержит, если зайдётся тоской и болью, она сварит отвар и для себя, и срежет свои локоны.
Через три дня, тенью, неслышной и робкой, почти безумной от ожидания, Бланка вошла в знакомый дом. Дом, который встретил её тремя мертвецами. Все три тела были уже холодны и смотрели с одинаковым ужасом – вообще, ужас застыл на их лицах, искажённых смертью и вечной застылостью.
По полу были царапины. Словно кто-то из этой троицы пытался уползти от чего-то, цеплялся, но, конечно, Безымень, как бы он там не настигал, был неумолим. И он настиг и Вадому, и Младу, и Родику. Кого-то раньше, кого-то позже.
Судя по всему, Вадома была первой. Её руки были разбросаны – левая на Младу, правая на Родику, словно Вадома пыталась их защитить. Млада же застыла навеки, прижимаясь к полу и Вадоме, а Родика оказалась чуть в стороне…
Но результат был один. все три были мертвы.
Бланка оглядела их тела, убеждаясь в том, что смерть пришла давно. Она не знала – поняли они или нет? наверное, поняли. Наверное, пытались проклясть её или может искали способ защиты? Бланке было всё равно.
С удивлением, она поняла, что ей абсолютно всё равно и на то, что они чувствовали, и что делали, и что мертвы. Она осталась. Осталась одна и это было важнее всего. Сердце билось спокойно, оно не требовало жертвы и самоуничтожения. Разум был чист. Совесть молчала.
Бланка забрала все золотые монеты, которые хранила в шкатулке Вадома, украшения снимать она не стала, хотя и знала, что кто-нибудь, узнав о тишине в этом доме, всё равно залезет и снимет, не побоится. Но ей хватило бы и монет.
Наскоро перекусив ломтём ещё свежей лепёшки и умывшись водой, проверив монеты – все ли на месте, да прихватив кое-что из травяных запасов, Бланка вышла прочь, навсегда оставляя этот дом.
Будущее ждало её. Каким оно будет? Бланке было всё равно – она во всём винила заклинателей, что пришла когда-то не то с северных гор, не то из-за северных морей, да Безыменя – духа, который был слишком покорен людскому слову…
