- Ну, тогда поехали!
Вик снял часы и со второго телохранителя и сунул их в карман. Авось, пригодятся! Так, теперь пуговицы! В дело может пойти всё. Бросок и металлическая пуговица звонко запрыгала между сидениями трибуны. И с разрывом в полсекунды туда же ударила пуля, выпущенная из пистолета с глушителем. Реакция у третьего действительно оказалась отменной. А стреляли с осветительной вышки. Вперёд! Вик начал движение в сторону стрелка, когда ослепительный свет залил футбольное поле с лежащими на нём двумя неподвижными фигурами. Обана! А вот это совсем плохо! Виктора отделяло от спасительной тени ещё добрых сорок метров, а он уже физически ощущал, как снайпер ловит его в прорезь прицела. Единственным его спасением была скорость. Темп! Виктор ещё никогда в жизни так быстро не бегал. Казалось, воздух превратился в одну огромную упругую подушку, стеснявшую движение. Последние усилие, прыжок и Вик повис на нижней перекладине мачты. И в этот момент свет снова погас. Несколько секунд Виктор висел неподвижно, восстанавливая силы. Вокруг снова была непроглядная ночь и тишина. А где-то там наверху затаился стрелок в ожидании удобного случая, чтобы сделать последний выстрел. Но расстояние сократилось, и у них обоих осталось по одному шансу, потому что теперь выиграет тот, кто сделает свой выпад раньше. И так, Виктору предстояло подняться на пятидесятиметровую высоту так, чтобы не заметили. Скорее всего, стрелок будет ждать его у люка, единственного выхода на площадку. Нормальному человеку в голову не придёт, что кто-то может подняться по каркасу мачты. Четыре пятых пути Вик прошёл по лестнице, а вот дальше надо быть осторожным. Оставшиеся десяток метров предстояло попотеть. Мачта представляла из себя несколько вертикальных труб большого диаметра соединённых между собой зигзагом из труб потоньше. И Вик полез. Подъём переворотом, прыжок, ухватился за следующую перекладину, подъём переворотом и т.д. Вот, наконец, и площадка осветителей. Где-то среди этого железа, среди труб и прожекторов затаился противник.
Густав Штерн был опытным телохранителем с железными нервами и твёрдой рукой. Он восьмой год работал на патрона, причем три из них - начальником охраны. Поначалу, когда Кейт объявил о предстоящем состязании, ему стало смешно: какой-то мальчишка собирался потягаться с ними в мастерстве да ещё на таких условиях, что это больше походило на самоубийство. Но намертво вбитое правило к любому делу подходить самым серьёзным образом заставило его и в этот раз скрупулезно продумать предстоящую работу. Выставив своих помощников так, чтобы они перекрывали подходы к мачте, сам он поднялся наверх. Отсюда прекрасно простреливался весь стадион и, хотя было темно, Штерн прекрасно чувствовал, где стоит каждый из помощников. Плюс к этому он выяснил, где расположены дублирующие рубильники, чтобы при необходимости осветить всё поле. Он прикинул, сколько времени понадобится прикрывающим, чтобы схватить наглеца, посмевшего вызвать их на состязание, и стал ждать. Сначала всё шло как по нотам, т.е. внизу было тихо, но потом до его слуха донёсся посторонний звук. Он не вписывался в спектакль, который, по его мнению, проходил на поле стадиона, организм отреагировал незамедлительно, и в туже секунду туда ушла пуля. Но за этим не последовало ни стона, ни шума падающего тела! Наверное, показалось. Скорее всего, внизу всё обстоит так, как должно. Выдержав секундную паузу, Густав рванул рубильник, чтобы, сидящие в номере, могли во всех подробностях разглядеть открывшуюся картину. И тут ему стало по-настоящему не по себе. Внизу, залитые ярким светом прожекторов неподвижно лежали оба его помощника, а над ними, как ни в чём не бывало, стоял тот самый мальчишка. Штерн был настолько ошарашен увиденным, что даже не сразу отреагировал и начал стрелять, когда Вик уже пробежал половину расстояния до мачты. Руки делали привычную работу, а в мозгу раскалённым гвоздём сидела мысль: «Этого не может быть!». Мальчишка уже исчез из поля зрения, когда Густав сообразил и выключил прожекторы, несколько секунд назад осветившие вместо ожидаемого триумфа картину, предвещавшую явное поражение. И теперь, сидя между прожекторов на осветительной площадке, он всем телом ощущал, как на него надвигается что-то неминуемое, как сама смерть. В один миг на его глазах сопливый мальчишка превратился в какого-то потустороннего монстра. Мозг отказывался верить в случившееся.
Но что это? Кажется, мелькнула какая-то тень, Штерн выстрелил. Тишина. Может, показалось? И в этот момент резкая боль пронзила запястье правой руки, державшей пистолет. Выбитое оружие, стукнувшись о металлическое ограждение, кануло в чёрной бездне. Лишь через несколько секунд послышался удар о бетонное перекрытие. Снова мелькнула тень, но совершенно не в той стороне, куда стрелял Густав, и на площадке появилась человеческая фигура больше похожая на тень.
- Кто ты? – сдавленным от напряжения голосом спросил Штерн.
- Человек, - последовал ответ.
- Лжёшь!!! Человек не может вытворять такое! Ты дьявольское отродье! И я отправлю тебя обратно в преисподнюю!!! – с этими словами обезумевший телохранитель кинулся на Вика.
Виктор не понял, что прокричал ему этот человек, он плохо знал английский, но на действия отреагировал мгновенно: ушел от удара и молниеносным суки кэн отправил противника в нокаут. Всё было кончено. Достав из внутреннего кармана пиджака поверженного охранника маленькую чёрную коробочку, он нажал кнопку.
