– Так это тебе нельзя, и всем, кто на тебя похож, – Эмма даже не смутилась, – потому что вы не понимаете что нужно сказать, а что нет. Часть слов – это история, а часть – небытие.
Клод покачал головой: с него хватит. И этого дня, и прошлых дней.
– Я подаю в отставку, – сказал он.
– Не подаёшь, – возразила Эмма, – за сегодняшний день ты получишь премию.
Деньги нужны. Стефа больна. Но быть в болоте, не зная, из чего болото состоит? Куда ведет и что этому болоту нужно?
– Потерпишь, – Эмма решала за него, слишком хорошо изучила его нерешительность и слабость. – Не так тебе это и важно. Ты даже не знаешь кто у нас сегодня был.
– Как его зовут?
– Ну Жак де Моле, – Эмма фыркнула, – а тебе-то что?
Ничего. Вообще ничего.
– Не рыдай, – посоветовала Эмма, веселея, завершённое дело действовало на неё привычно, – рыдания не засчитываются. Засчитываются лишь дела. Ну и те, кто дела готов вершить.
Она замолчала, затем посерьезнела, глядя на него:
– Вот ты, Клод, готов к делам?
И было в этом вопросе что-то большее, чем простая насмешка.
(*Предыдущие рассказы Приграничья – «Квадрат первый», «Квадрат второй»)