подать поезд именно на самый первый путь.
-- Он слишком длинный! – кричал по селектору диспетчер.
-- Подай, и всё! Больше тебе знать ничего не надо! Я сказал! – начальник вокзала Быков был непреклонен.
И вот поезд чух-чух, медленно вползает на первый путь, прямо напротив вокзала. На перроне стоит «Соболь» с тонированными стёклами. Пассажиры выходят. Горелов, Фонград, «Птичкин», Якимов. Тут же, чуть от вагона, спецназ ФСКН одинаково жёстко принимает всех. Хоть и Горелов служил раньше в этом подразделении, но скидки не было никому. Только шепнули тихо из-под маски:
-- Извини, Славян, так надо, потерпи немного.
Оперативная съёмка велась с момента подачи поезда на перрон. Всех в микроавтобус, и в линейный отдел полиции.
«Птичкин» испуган. Любой бы испугался. Адреналин. Он мешает трезво мыслить. Либо дерись или беги. А тут ты скован наручниками, и не понимаешь.
Объявили о задержании и личном досмотре. Тут же «понятые» Галкин и Чернов. С туповатым заинтересованным видом.
Первым досмотрели Фонграда. Обычные вещи, откуда ехал, знаком с задержанными или нет. Потом Якимова. Тоже самое.
Дошла очередь до Горелова…
Перед выходом из вагона, он уединился в туалете, прополоскал рот водкой, остатки вылил на себя. Спиртным от него разило на пару метров точно.
Личный досмотр… Из сумки достали: Коран, в нём фотографии Шамиля Басаева и Усамы бен Ладена. Автомат АКС, револьвер, два пакета с белым порошком (сода пищевая). Агафонов проводил досмотр, как в кино, чуть ножом подцепил полиэтилен, на кончике понёс к носу, понюхал, чуть лизнул с пальца и авторитетно произнёс:
-- Героин!
-- Откуда взял? – грозно спросил Миронов у Горелова.
-- Это не моё! Подбросили!
И дал понюхать «понятым», те, с видом учёных обезьян, как будто каждый день нюхают героин, согласно покачали головами.
Это было настолько искренне и удивлённо сказано, что у всех создалось впечатление правды. Откуда у такого замурзанного пассажира такие предметы.
-- По ходу сумку тиснул в поезде сам не понимая что к чему.
«Понятые» тихо переговаривались между собой, но так, чтобы фигурант слышал.
-- А, может, и курьером втёмную наняли.
-- Может. Где он и Усама бен Ладен!
-- Да. Здесь героина на миллион, наверное!
У фигуранта-зрителя «Птичкина» округлились глаза, отпала челюсть.
-- Разберёмся! – Миронов отодвинул Горелова в сторону, освобождая место «зрителю».
Начался досмотр. Из сумки была вынута коробка из-под обуви.
-- Что у вас там? – Миронов грозно сдвинул брови.
-- Там лекарства, я лечусь. Это для меня. Без цели сбыта!
-- Откройте.
Коробка была перемотана скотчем. Но каким! Опера собрали все образцы скотча, какие могли добыть. На всякий случай, чтобы вскрыть и незаметно потом запечатать. Но такого скотча у них точно не было. Они это понимали, незаметно переглянулись, поджали губы. М-да, дела!
«Птичкин» достал перочинный нож, сам вскрыл коробку. А там… А там много препаратов с СДВ!!! Очень много, в сухой форме – таблетки, ампулы, пузырёчки на масляной основе…
-- Это что? – Миронов недоуменно смотрит.
-- Лекарства! – пискнул «Птичкин», горло пересохло.
-- Это наркотики?
-- Нет. Лекарства. Сам лечусь.
-- Ну, ладно. Уберите в сторону. Сейчас пройдите в соседнею комнату, с вас возьмут объяснение, потом заберёте свои вещи.
-- Да-да, конечно! – радостно-угодливо закивал «зритель».
Там его уже ждала подполковник Моисеева, которая подробно, с момента его зачатия, стала расспрашивать как он ехал на поезде в Красноярск.
Только закрылась дверь, закипела работа. Эксперты, настоящие понятые – работники вокзала, специалисты по проведению оперативно-технических мероприятий, опера занялись тихо основной работой.
Фигурант оставил свой телефон, всю информацию скачать. Коробка из-под обуви? Радиопередатчик в неё. Все препараты сфотографировать, обмазать специальным химическим веществом. Как в кино, когда деньги мажут, а потом руки светятся. Но можешь сколько угодно светить ультрафиолетом, ничего не увидишь. Специальная метка, специальная лампа. В магазине не купишь ни того, ни другого. Всё под видеозапись, составили акт пометки, понятые расписались. Уже все закончили, «задержанные» ушли и расселись в машины, а Юлия Анатольевна упорно продолжала брать объяснение. Только когда Миронов покашлял громко за дверью, она закончила. Вернули все вещи, телефон.
«Птичкин» окрылённый, всё покидал кое-как в сумку, и выскочил на улицу. За ним пошла служба наружного наблюдения, телефон поставили на «горячий контроль», опера, спецназ катались неподалёку.
Первым делом тело стало звонить своим потребителям. Из серии «Ты не поверишь, что сейчас со мной было!»
С «ушей» тут же информировали. Значит, поверил в наш спектакль. Несколько звонков, эмоционально-радостно-возбуждённо.
Проводили до его квартиры, он помылся, поел, созвоны по сбыту.
Поехали!!! Готовность номер раз!
Первый адрес. Коробку он взял с собой. Слышим, фиксируем, что говорит. Рассказ про задержание, про товар, деньги. Приём заказа для следующей партии.
Фигурант вышел, отъехал на такси, заходим в спортзал, покупатель давно известен. Спецназ фиксирует «кабана», эксперт светит на руки. Есть след! Пакуем, забираем с товаром, везём в отдел. Опера качают головой, без электрошокера не завалили бы такую гору мяса.
В отделе уже ждут эксперты, понятые. Смывы с рук, осмотр, запаковать препараты, отправить срочно на исследование, взятие объяснения с «покупателя». Когда он понял, что попал в переплёт, сник.
Потом ещё три сбыта по точно такой же схеме. Четвёртый, крайний был на улице. Такой же раскаченный, на новом «Лексусе» начал «быковать»:
-- Да, вы знаете кто у меня тесть!
-- Слышь, чудовище! Сейчас позову телевизор, расскажем им, что ты вовлечён в незаконный оборот анаболических стероидов и кто у тебя тесть. Через сутки или тесть будет уволен с позором или тебе вручат свидетельство о разводе, и тесть будет вещать, что ты бывший муж дочери, проходимец и аферист.
Когда привезли «Птичкина» в отдел, то все «задержанные» на вокзале устало улыбались ему. Особенно он поразился Горелову:
-- Так… Так всё это было… Неправда?
-- Да! Это был спектакль для тебя, для одного зрителя. Поверил же?
-- Да. – он понурил голову.
-- А теперь рассказывай!
Примчался адвокат, тоже из серии «качков», молодой, дерзкий, резкий как газировка на солнце.
-- Вы ничего не докажете! Это провокация!
-- Один из потребителей – шепнул Колбик.
-- Угу. Ступайте к следователю. Мы рассекретили кое-какие оперативные материалы, вас с ними ознакомят. – начальник отдела сладко потянулся, закурил, выпустил струю дыма в потолок, сбросил туфли и закинул ноги на подоконник.
-- Что позволяете себе!
-- Ступайте юный адвокат, ступайте. Товарищ майор вас проводит к следователю Немовой.
Когда Немова показала всю оперативную видеозапись при полном молчании, адвокат лишь пискнул:
-- Мы будем сотрудничать со следствием.
-- Ну, и хорошо. – кивнула следователь.
Вот такая операция. По идее она должна войти в учебники по оперативно-розыскной деятельности, но нет уже ОКЛОН УФСКН, и сохранилась лишь в памяти участников.
На поверхностный взгляд, нет загадки, положенной быть в детективе. Точнее, фабула дает возможность ее представить, если выстроить сюжет с главным героем (чьи мысли доступны читателю) в лице мошенника, который попадает в странную для него историю с обыском, подстроенную операми.
Но, если подумать, то и в представленной реализации (когда происходящее видим глазами оперов) тоже есть своя головоломочка: преступник то известен, но попробуй найди доказательство! Математики порой решают и такие задачи.