Скальп

 
        Прогуливаясь по вечернему городу, странный человек посматривал на занавешенные окна первых этажей, будто что-то выискивая.
— Странный человек: заметил? — спросила женщина довольно громким голосом своего мужа.
— Где? — спросил седой мужчина. — Этот?
Жена кивнула.
— Он давно здесь ходит, я заметил, и вчера тоже был.
— Я вчера его не заметила, пойдём отсюда, он за нами следит, — женщина бросила быстрый взгляд на незнакомца, когда он повернулся.
Она дёргала мужа, чтобы тот поторопился.
— Пойдём-пойдём, — успокаивал он жену, но стал как-то странно приседать.
Жена забеспокоилась.
— Что с тобой, Витя?
Мужчина бормотал что-то про себя и ложился на асфальт, будто подчиняясь чужой воле.
— Умер! — закричала женщина. — Мой муж умер!

Стали собираться люди, кто-то щупал пульс, но было ясно — пожилой человек скончался. Женщина растерянно оглядывалась, будто искала взглядом того мужчину, который, как ей казалось, роковым образом воздействовал на её мужа.
— Где он? Тот человек? — спрашивала она, понимая, что к диагнозу инфаркт, который напрашивался сам собой, странный прохожий отношения не имел.
 
После смерти мужа, женщина спрашивала себя: «Почему муж видел этого человека второй раз, а она заметила его только в день смерти Виктора?»
Сходила к гадалке. Та зажгла свечу, как обычно, когда гадала на покойных.
— Дорогуша, — сказала тучная женщина, раскладывая карты, — тут у тебя смерть была, — и долго говорила, за какие разговоры смерть пришла за её мужем.
Выходило, поссорился муж из-за пустяка, но стал сутяжничать. Правды не добился, а врага нажил.
«Сколько прошло? — думала женщина. — Да, сразу после Нового года, — вспомнила она, — вроде, больше не общались с этими людьми».
— Была роковая встреча, — продолжила гадалка, — там всё решилось.
— Прошло полгода, — сказала вдова, — мы уже забыли.
Она рассказала о безделушке, которую муж часто носил с собой.
— Муж эту вещь называл амулетом, а когда забыл в гостях, не знаю, зачем показывал; его не вернули. Сказали, что не нашли, — женщина пыталась ещё что-то вспомнить, — я не смотрела, что он с собой носит. Он сказал, что это ему подарили в Латинской Америке, обещали — поможет, — она перебирала в памяти, где «помогало», и пожала плечами — нигде: муж часто болел и на работе ничего хорошего не происходило, — бесполезный амулет, — констатировала вдова.
Гадалка сказала ещё несколько незначащих слов и отпустила вдову, взяв деньги за сеанс.
— Сейчас столько беру, потом буду брать больше, — сказала она, — приходите ещё, вам надо, — она подняла палец вверх.

Вдова пришла очень скоро.
— Как вы узнали, — спросила она с порога, — что мне понадобится ваша помощь?
— Тогда уже знала, — сказала гадалка, раскладывая карты, — вот, вот… — она тыкала в карты, и вдруг спросила, — взяла с собой?
Женщина порылась в сумочке.
— Да, — она достала что-то бесформенное, завёрнутое в бумажку, — это он носил с собой, мне вернули, как только муж умер, сказали, нашли. Что это? — женщина пожала плечами.
— Кожа с головы, — сказала гадалка, — он неверно понял помощь, ему надо было, — она раскладывала и раскладывала карты, почти ничего не говоря, потом собрала их и положила на бумагу, рядом с «амулетом», — всё, больше карты не говорят и не будут, хорони их вместе с амулетом, — потом сказала, как это надо сделать и добавила, — болеть будешь, потом умрёшь, этот не отстанет: ты его тоже видела.
Захоранивать амулет она не стала, рассказала подруге о разговоре с гадалкой, показала «проклятый амулет», чтобы та усомнилась вместе с ней в гадании, а после легла в больницу на обследование. Про амулет забыла и вспомнила только перед кончиной: «Ах, вот оно как?» — и вздохнула.
Вскоре женщина умерла, а история имела продолжение. Наследники выбросили всё лишнее на помойку, оставили только карты, полную колоду, и приняли на себя все тяготы этого проклятия — невезения со всех сторон.
Через три года за старшим членом семьи пришёл «странный человек», за остальными приходил, но только пугал. На третьем поколении всё успокоилось. Сила амулета иссякла.

А требовалось, принимая амулет, воздать хвалу Богу Смерти, поклониться и носить на груди, а не в кармане. Не зная языка и местных обычаев, не следует принимать на себя языческое «благословение».