* * *
— Всё, Людка! — сказал Петрович, оперевшись на косяк входной двери. — Теперь я человек новый. Нет больше места в моей жизни алкоголю. Всё именно так, как ты хотела.
— Тшшш! — зашипела Людмила и схватила Петровича за грудки, — Соседи услышат же. Ты совсем дурной?
Она затянула мужа в квартиру и закрыла дверь.
— Да плевать я хотел на этих соседей.
— А как же человечество? — спросила Люда. — А как же лаборатория и деньги, которые мы получали каждый день?
— Люда, ты, наверное, меня не так поняла? Я хочу начать новую жизнь. Хочу жить как сосед Васька из шестой квартиры. Приходить хочу трезвым домой, видеть семью, а не бутылку.
— Нет, Лёня! — она схватилась за голову, — Я думала, что это наш шанс! Наконец-то выбраться, Лёня! Купить дом, чтобы не жить вот так, в стыде и запахе! Чтобы не бояться, что ты свалишься где-нибудь под забором.
Голос Люды сорвался.
— Чтобы не считать каждую копейку на еду! Я ж думала, что это тебя изменит, Лёня! А ты!
— Люда! Да пойми же.
— Ты мне давай не Людкай. Понял? Именно ты забрал лучшие годы моей жизни. И теперь, когда всё вроде бы наладилось, ты заявляешь, что хочешь начать новую жизнь. Ты, Кабачков, никогда не бросишь пить. Всё это просто слова, которые я слышала миллион раз.
Петрович не выдержал такого напора, махнул рукой и ушёл в спальню. Он больше не хотел слушать наставления жены.
«Сбегу, — думал Петрович, глядя в потолок своей спальни. — Ночь придёт, рвану в Якутию и затеряюсь в тайге. Уж там меня ни одна падла не найдёт. Буду в землянке жить и писать стихи. Буду охотиться на зверя. Рыбалкой, наконец-то, займусь всерьёз. Ведь никто не хочет понять, что в душе моей творится. Всем только и надо, чтобы я спасал человечество. А меня-то кто спасёт? Я ж ведь тоже человек».
Петрович ещё долго думал о жизни, разглядывая в сумраке комнаты старую советскую люстру. Люда так и не пришла к нему в спальню. По-видимому, легла в кухне на маленький диванчик, который они купили по случаю фарфоровой свадьбы.
Когда на часах было три, Петрович встал с кровати. Он быстренько нашёл дорожную сумку и скидал в неё самые необходимые вещи. Перед выходом из дома Кабачков зашёл в кухню, по привычке открыл холодильник и увидел бутылку коньяка. Люда крепко спала на диванчике.
— Один раз — не водолаз, — прошептал Петрович. – Можно на дорожку стопочку пропустить через организм для храбрости.
* * *
Когда утренний свет расползся по затёртому линолеуму, Петрович открыл глаза. Сквозь пелену он увидел силуэт до боли знакомой советской люстры. Он лежал на полу рядом с открытой дорожной сумкой. Неподалёку валялась пустая бутылка.
— Слабак... — прошептал Петрович и схватился руками за голову. — Даже уйти, как мужчина не смог.
Петрович неспешно принял вертикальное положение и отправился на звук телевизора. Когда он вошёл в кухню, Люда сидела на диване с тарелкой пельменей, щедро приправленных майонезом. Рядом на диване валялась пустая упаковка из-под пирожного «Картошка».
– Проснулся? — сказала Люда, не отрывая взгляда от телевизора. — Почему не ушёл? Небось силы закончились в самый ответственный момент? Или, может быть, меня пожалел?
Петрович сел в кресло, вздохнул и провёл рукой по седым волосам.
– Ты знаешь, Люда, я же только ради тебя согласился на эту авантюру. Думал, что ежели стану знаменитым и богатым, то ты меня любить будешь больше. Ведь какой нормальной бабе нужен токарь-алкоголик?
— А лаборантша эта молоденькая?! — её голос начал срываться на крик. — Разве у тебя с ней ничего не было?!
— Какая лаборантша?
— Ты мне тут дурачком не прикидывайся. Мне соседка из восьмой квартиры уже рассказала, чем вы там в институте своём занимаетесь.
«Вот же кретин! — думал Кабачков, не отводя взгляда от разъярённых глаз супруги. — И винить тут некого. Не следовало языком молоть перед мужиками».
— Люда, я ведь ей в отцы гожусь. Да и зачем мне она, когда... — он не успел договорить.
В этот момент они оба заметили: фоновый шум телевизора, на который они уже как десять минут не обращали внимания, изменился. На экране появилась заставка с надписью «Срочный выпуск».
— Прямое включение! — зазвучал взволнованный голос диктора. – Внимание всем! Только что стало известно о том, что молодой учёный из Новосибирска создал первую эффективную вакцину против злополучного вируса. У человечества появился реальный шанс на спасение. Уже через неделю вакцина станет доступна во всех странах планеты.
— Во как оно бывает в жизни, – сказал Петрович и потупил взгляд. — Выходит теперь я не герой, а обычный токарь‐алкоголик с троллейбусного завода.
В воздухе повисла неудобная пауза.
— Теперь ты меня бросишь?
— Дурак ты, Лёнька, — сказала Люда, и глаза её заблестели. — Я могла сделать это гораздо раньше, но не сделала.
Внезапно Кабачков вскочил с кресла, подбежал к дивану и подхватил Людмилу. Тарелка с пельменями перевернулась, и всё содержимое оказалось на ковре. Он начал кружить её, а она кричала, просила вернуть на землю, но Петрович был непреклонен. Домашние тапочки слетели, а волосы растрепались. Кабачков ощутил давно забытое чувство счастья.
— Ничего, Людка! — кричал Петрович. — Вот теперь-то мы заживём. Я многое понял за эти дни.
— Да что ты понял, балда?
— Всё понял, Люда. Всё! Вернусь на завод, пить брошу, и жизнь потихоньку наладится. Главное, что мы вместе, Люда. Понимаешь?
Наконец, он вернул жену на диван и немного успокоился.
— Правда? — вопросительно посмотрела на него Люда. — Ты правда так считаешь?
— Ну, конечно! А по-другому и быть не может.
* * *
Петрович сдержал клятву. Он навсегда порвал с вином и вернулся на родной троллейбусный. У них с Людой всё было ладно и спокойно. Жили они скромно, откладывая каждую свободную копеечку на поездку в Анапу.
Вот такая история приключилась в небольшом сибирском городке. Хотите — верьте, хотите — нет.
