ГАЛИНА. Часть 2

Глууупый! Вставай! Что с тобой? – стала испуганно озираться, оглядываться, не видит ли кто, голос стал строже, – Держи себя в руках!
   И чуть ласковее, – Ну, приходи в себя, приходи. Всё в порядке, всё хорошо. – Он поднялся, пошатываясь, закрыл горящее лицо руками, опустив голову.
   Ещё с минуту она легко гладила его по волосам.
   Наконец отнял руки от лица, распрямился.
   – Я пойду. Но сначала тебя провожу.
   – Хорошо.
   Через десять минут он открыл перед ней дверцу бесшумно подъехавшего чёрного BMW, подал руку, помог своей (уже не своей!) тяжёленькой девушке забраться внутрь. И – для уже устроившейся на заднем сиденье – выдавил прощальную улыбку и помахал рукой.
* * * 
   «Ну и дурак!»
   Аспирант злой дёрганной походкой, с горящим лицом шёл по направлению к вокзалу. От души пнул носком подвернувшийся на тропе бумажный пакет.
   Бредущий навстречу поддатый мужичок с бутылкой пива в руке счёл нужным среагировать:
   – Ты чё, бл..., как бешеный?!
   «Получу степень, буду преподавать, снимем квартиру… «Нужно» ей это при том, что она уже имеет, наивный чукотский юноша. Она всегда жила в совсем другом мире, где крутятся совсем другие деньги. А теперь закрепилась ещё выше. Общается с людьми, до возможностей которых тебе не дотянуться. Ты не сможешь обеспечить ей привычный уровень комфорта. Не будет она прыгать с тобой по съёмным квартирам со старой мебелью, наводить порядок, пытаться создать жалкое подобие уюта».
   Через четверть часа он уже стал спокойнее. Что-то внутри него подсказывало, что всё получилось правильно – независимо от его воли.
   «Признайся себе – ты уже не любишь её. И вряд ли когда-нибудь любил. Иначе бы не уехал. «Зацепила» она тебя. Просто зацепила когда-то. А это другое. Это пройдёт. Уже проходит».
   Быстрая ходьба успокаивала. Улицы родного города летели ему навстречу и развевались за спиной как волосы. Но родные стены не помогали. В Москву, в Москву, в Москву! – как все три сестры вместе взятые.
   «Хватит жить в общаге. Защититься через два месяца – и рвать из этого клоповника. Надоело. Снять квартиру… Нет, квартиру ещё не по карману. Комнату. Найти нормальную работу. Закрутить роман с девушкой попроще – невысокой, фигуристой, с карими глазами, хорошей грудью, широкими бёдрами…».
   Ближе к вокзалу с мелочным удовлетворением подумал: «Хорошо, что не потратился на розы».
   * * *
   – Домой, Серёж.
   Первое, что сделала в машине Истомина, пользуясь тем, что была на заднем сиденье – реализовала желание, которое не давало ей покоя весь последний час, даже во время объяснения с другом – выдохнув как можно глубже и сжав пальцами левой руки края молнии сбоку на юбке, осторожно, чтобы не сорвать, расстегнула молнию вниз. После чего почувствовала себя свободнее.
   («Мала стала. В понедельник надо надеть платье»).
   Встреча со старым другом почти не лишила обычного душевного равновесия.
   («Решился на объяснение. Надо же. Забавный. Спохватился спустя столько времени. И, похоже, сильно расстроился, «убит» ситуацией. Ничего, пройдёт, может, даже будем друзьями по переписке»).
   Всё же, небольшое волнение и смущение остались и вызывали дискомфорт. И она инстинктивно убрала его самым своим безотказным способом.
   – Серёж, притормози.
   В окне была вывеска кофейни – той самой, новой, на Весенней, куда приглашал её Андрей. «Стоит ли? А, семь бед – один ответ». Передала водителю купюру:
   – Возьми большой «латте» и два яблочных тарта.
   Полчаса тому ей казалось, что она ещё долго ничего не сможет съесть после «Итальянского дворика». Но…
   Сладкая трёхслойная смесь из цельного молока, эспрессо и пены была в меру горячая, вызывала умиротворение, треугольники пирога такие, как надо – рассыпчатые и ароматные, с кислинкой верхнего слоя яблок в глазури.
   Терпеливо ожидающий, профессионально помалкивающий водитель Сергей – суховатый, но крепкий, «рукастый» мужик средних лет – давно уже настроил внутрисалонное зеркало так, чтобы видеть немного больше обычного. И теперь его молодая, более чем шестипудовая начальница была прекрасно видна ему «во всей красе», в своей расстёгнутой сбоку юбке, с вылезающим наружу краешком белья.
           «Толстеет», - подумал со странной смесью неприязни и удовлетворения, – «Спасибо Евгению и Виктору Палычу с их ресторанами и сластями.  [/justify]