Дневной патруль.

Считается, что человек должен менять род деятельности каждые пять лет. По моему мнению, это связано с тем, что трудящийся, который выполняет изо дня в день одну и ту же монотонную работу, будет постепенно выгорать, неумолимо теряя интерес к жизни. И в этом я смог воочию убедиться, заступая с января по март в караул. Не буду скрывать, в первый месяц несения караульной службы я, несмотря на все трудности, описанные в главе «Мысли в тишине», испытывал восторг, который, собственно, и компенсировал невыносимые боли в спине, появлявшиеся вследствие длительного ношения бронежилета. Однако позже выполнение боевой задачи стало невольно напоминать день сурка, истощая меня как физически, так и морально. Собственно, это и побудило меня обратиться к начальнику караула, старшему лейтенанту Ч*, который временно заменил капитана К*, уехавшего на СВО в начале весны. Так я был снят с караула и отправлен на тумбочку, которая впоследствии заставила меня дважды войти в одну и ту же реку. Правда, когда я бросил якорь, вновь обосновавшись в дивизионе, то успел заступить не только дневальным, но и патрульным. Произошло это в Международный день розыгрышей; и в этой связи меня, как назло, поставили в наряд, предупредив о заступлении буквально за час до развода. Во время подготовки к заступлению я сразу обратил внимание на боекомплект, которым нас снарядили. Отмечу, что в учебке патрульный имел в своём снаряжении только противогаз. А непосредственно здесь нам выдали кевларовый шлем, который больше походил на суповую тарелку ввиду своей вытянутой формы, необычайно лёгкий бронежилет, у которого отсутствовали защитные пластины, а также автомат без магазина. Казалось бы, зачем носить столько приспособлений, которые не гарантируют безопасность? Впрочем, можно предположить, что это коррелируется тем, что патруль не является выполнением боевой задачи. А посему нет необходимости экипироваться так, как это требуется при заступлении в караул. 

Ещё я выявил другое, весьма любопытное отличие, которое заключалось в том, что патрулирование вокруг боевой части осуществлялось без участия третьих лиц. То есть на дежурство были назначены только патрульный и его начальник. Нетрудно догадаться, что в этой главе роль патрульного досталась мне, а обязанности последнего исполнял уже известный читателю Владимир С*, с которым у меня состоялся довольно продуктивный разговор, посвящённый некоторым аспектам контрактной службы.

— Артём, а почему ты всегда таким грустным ходишь? — поинтересовался у меня Владимир С*, как только мы покинули место развода и отправились в сторону казармы. 
— А чему радоваться, особенно когда ты здесь находишься? — задал я встречный вопрос своим привычным гнусавым голосом. 
— Ну, не всегда же грустить! — возразил мой собеседник, словно пытаясь вселить в меня любовь к жизни, которая, на первый взгляд, отсутствует в Вооружённых Силах.
— Да так, не знаю... — вполголоса ответил я и, призадумавшись, добавил уже сравнительно бодрым голосом: — После смерти дедушки начала одолевать какая-то тоска. Хотя, с другой стороны, мне осталось чуть больше месяца продержаться до долгожданного увольнения.
— Ну вот! Ты вообще в двух шагах от дома! — радостно заявил Владимир С*, а потом внезапно прошептал с нескрываемой грустью: — Чего не скажешь про меня...

Миновав серую и неприглядную казарму, в глухих стенах которой я провёл почти полгода, мы пошли по прямой дороге, которая вела нас к другому, более солидному зданию, именовавшемуся штабом воинской части. В связи с тем, что штаб является основным органом управления войсками, то мы в ходе беседы затронули нашего бывшего командира, капитана Б*, которого перевели с началом нового года в часть, дислоцировавшуюся в Москве.

— Я правильно понимаю, что вся твоя служба прошла именно в этой части? — спросил я у начальника патруля.
— Да, это так.  
— А что ты можешь сказать про капитана Б*? Жалеешь ли, что на его месте теперь капитан М*? И кто тебе из них больше импонирует как командир? — задал я несколько насущных вопросов своему собеседнику.
— Несмотря на то, что капитан М* у нас всего несколько месяцев, я уже проникся к нему недоверием, — ответил Владимир и подобно аргументировал свою точку зрения: — Да, капитан Б* хоть и был уставным мужиком, но при этом он всегда ратовал за своих солдат. Всегда мог выслушать, пойти навстречу. А этому капитану М* наплевать на чужие проблемы.
— Полностью с тобой солидарен по части того, что капитан Б* был, насколько это возможно, сострадательным человеком, — сказал я, мгновенно вспомнив, что он сделал всё возможное, чтобы меня отпустили на похороны деда.

По мере обсуждения личностных качеств капитана М* я обмолвился, что незадолго до моего заступления в патруль ко мне подошёл Иван Б*, который в настощий момент ходит вместо меня в караул, и предложил тет-а-тет поговорить о предстоящем несении караульной службы. С обидой в голосе он сообщил, что его дедушка сейчас госпитализирован в тяжёлом состоянии, но из-за того, что он вынужден заступать в караул, у него нет возможности поддерживать связь с родственниками. Объяснив капитану М* сложившуюся ситуацию и похадатайствовав найти ему замену, он услышал от него решительный отказ. В этой связи он попросил меня заменить его в карауле. Разделяя его горе, я сказал, что постараюсь что-нибудь придумать, но что именно, пока не знаю...

Под занавес патрулирования я задал Владимиру С* последний, самый животрепещущий вопрос, который являлся апофеозом нашего разговора:
— С какой целью ты заключил контракт с Вооружёнными Силами РФ? 
Увы, мой собеседник, как и подавляющее большинство опрошенных, не смог на него дать чёткий и аргументированный ответ. И это неудивительно, ведь утверждать, что я пошёл защищать Родину слишком высокопарно, а признаваться в том, что я подписал контракт исключительно ради денег и бесплатной квартиры — как-то не комильфо. Тем более если учитывать, что Владимир родом из Белгорода, города, который подвергается обстрелам так же, как Ленинград в годы блокады. В конечном итоге Владимир с высоты своего опыта попросил меня с лёгким сердцем идти домой по окончании службы. И это было, пожалуй, главное, что я хотел от него услышать. 

Собственно, на этой ноте закончился дневной патруль, благодаря которому я увидел в своём, пусть даже временном командире вдумчивого и душевного парня. Если раньше я его считал ворчливым занудой, то теперь мои предубеждения развеялись как дым. Поэтому напрашивающийся вывод мы можем сделать, перефразировав цитату известного танцора и певца Майкла Джексона: «Не судите о человеке, пока не поговорите с ним лично. Только поговорив с ним один на один, вы сможете понять его суть».