на появившемся солнце!... Именно в эти недолгие моменты я и
успевал нажимать на спуск своего цифрового « CANON EOS 300 D»! На емкую карту памяти нового японского
фотоаппарата уже попали великолепные утренние кадры протоки Калиновой (так я назвал для себя
параллельный рукав проток Сырой Аган), той же калины, бесконечные, как мне показалось, заросли которой с многочисленными гроздьями
уже практически спелых ягод тянулись и тянулись по берегу обмелевшей протоки...
Снял и пару селезней, отдыхавших на мутноватой воде этой протоки, в ее срединной части — довольно
широкой и глубокой. Поскольку рыба отсюда уже скатилась в Обь или поближе к другим крупным обским
протокам, то ни речных чаек, ни любителей-рыбаков со спиннингами, удочками или даже бреднями здесь я не
заметил. О былой рыбацкой страде свидетельствовали лишь оголившиеся, высохшие на крутом берегу, колья от
выставлявшихся когда-то на июньских зорьках сетей. В то незабываемое время, в весенне-летнее половодье,
протока была здесь чуть ли не настоящей рекой, обрамленной по берегам нежными светло-зелеными кущами
обских тальников. Впрочем, в особенно сильные паводки вода выходила из берегов этого и других рукавов
Девкиной протоки, заливая сплошняком всю пойму — от острова до острова!...
Высокие, кое-где почти отвесные берега пойменных лесных островов в Юганском Междуречье заросли
могучими соснами, кедрами, осинами и березами! Поэтому их не сильно подмывает буйной волной, не
размывает дождевыми и паводковыми стоками. Только в местах давних пожарищ, печальных горельников во
всю дает знать о себе эрозия суглинисто-песчаных почв.
Кстати, вся обская пойма изрезана мощной дренажной сетью водостока, и такие глубокие ручьи-канавки
десятками, сотнями лет выносят в русла основных проток глину, ил, песок, плодородную почву; в так
называемых конусах выноса образуются обширные отмели-плотины, чуть ли не насовсем перегораживающие
под осень и осенью протоки. Между такими отмелями их русла все-таки еще довольно полноводны и
представляют собой прекрасные выгулы, места отдыха и кормежки для местных утиных стай.
Полнейшее бездорожье, высокий кочкарник с хлюпающей в темных бочагах водой трудно преодолимы в конце
августа, начале сентября для охотников-любителей; Поэтому-то птицы и чувствуют себя здесь в относительной
безопасности!...
Но мои шаги, треск сухого валежника под ногами две безмятежно плававших под теплым солнышком кряквы
заслышали издалека, поэтому быстренько отгребли к противоположному берегу протоки. Пригибаясь, прячась в
высокой жесткой, быстро теряющей свою зеленую летнюю сочность траве, приближаюсь с фотоаппаратом к
птицам. Они медленно плывут влево от меня... Не мешкая нажимаю на спусковую кнопку камеры! Ура, есть
отличные кадры!...
Утки, коротко разбежавшись по воде, взлетели. А я иду дальше вдоль берега протоки и раз за разом щелкаю
затвором своей «зеркалки», увидев над дальними тальниками и березами стайку стремительно проносящихся
чирков!... Они почти мгновенно скрываются за вершинами деревьев!...
И вот вдруг неожиданно — лебеди! Они медленно и величественно летят в небе правее меня, далеко, над
широкой обской поймой! Сделав один и другой большой плавный круг над нею, лебединая семья беззвучно
растаяла в великолепных кучевых облаках. Но в моих ушах все еще звучали дальние, приглушенные
расстоянием клики царственных птиц!... Да мерещились эти серебряные блестки оперенья, особенно отчетливо
сверкавшие на небесных голубых прогалах!
Коротко «бабье лето» в Среднем Приобье! Тем более в погожие дни юганский люд устремляется на протоки, в
островные леса...
Одиннадцатого сентября к утру пал сильный заморозок! Однако утро выдалось ведренным, чистым и звонким,
как никогда не бывает летом. В глубокой тени деревьев пойменная трава лежала и стояла, одетая тяжелым
густым инеем. Он казался здесь серым, свинцовым! А на горячем, припекающем солнышке быстро таял,
превращаясь в холодную росу, в мириады бесчисленных сверкающих капелек, колющих глаза отраженными
лучиками дневного светила.
Молодые сосенки на лесном болотце были одеты в эти сверкающие ризы росы-инея, словно невесты на
выданье! Густая пойменная трава при медленной ходьбе целиком сбрасывала ледяную воду на мои брюки,
стекала в резиновые сапоги. Внутри них стало противно хлюпать! Пришлось изменить направление движения,
отказаться от поиска последних осенних грибов...
Попадались же мне в прибрежных осинниках и березняках одни... поганки да мухоморы! Широкие желтоватые
шляпки ядовитых грибов тоже намокли от сырости и разлетались на части при пинке! Попался один молодой
масленок среди старых червивых собратьев! Его я положил в карман брезентовой куртки, не снимая тяжелого
рюкзака. Была надежда встретить заветный белый гриб, красноголовик или, на худой конец, пару невзрачных
обабков, что все еще росли вдоль федеральной дороги...
Но лично я никогда не собираю грибы вдоль нефтепромысловых и всяких иных дорог, хотя, как назло, там они
встречаются чаще. Видно, солнышко побольше заглядывает, да от круглосуточного потока больших и малых
автомобилей тепло выделяется, образуя летом и осенью вдоль «федералки» особый микроклимат, в котором
весело родятся маленькие, крепенькие и чистые грибочки.
По пути на пойменные острова видел, как тщательно прочесывают грибники придорожные лесные угодья, как
усердно ворошат палками желтую листву, наклоняются, чтобы срезать очередной дорогой трофей и бережно
положить его в свой кузовок.
Мне же более любы хвойные островные леса!
Вчера я бродил вдоль трассы ЛЭП-500 и по северному берегу Девкиной протоки, по лесным тропкам-дорожкам.
И встретил на одной из них большущий перезрелый и гнилой белый гриб. От старости его некогда румяная
шляпка стала серо-бурой, толстую ножку проели изнутри черви. Чуть задел боровика носком сапога — и
повалился он навзничь, как раненый воин! Зато в метрах в ста, уже на самом краю ЛЭП, на лесной дорожке мне
встретился другой царь грибов — помоложе и покрепче! В карман его не засунешь, пришлось снимать с плеч
рюкзак! Ведь, кроме масленка, в кармане куртки была похожая на добрый гриб свинушка, да нашелся перед
нею совсем еще крохотный подберезовик, высунувшийся из земли навстречу зову теплого осеннего солнца.
Сегодня же (12 сентября! — В.Н.) я иду вдоль берега южного рукава Девкиной протоки. И пока ничего не
нашел, кроме давно сгнившего и почерневшего красноголовика, кем-то давно порезанных ножек
подосиновиков, да все тех же поганок и мухоморов. Последних тоже мало, лишь изредка попадаются на пути...
Да, тут уж не до белых! Хоть бы молодых черных грибков с полдесятка найти!... (К черным относятся
подосиновики и подберезовики! — В.Н.). Но в пронизанных солнцем березовых и осиновых пойменных
колках... ныне водятся одни лишь поганки, поганки, поганки!!! Ушло, кануло в вечность очередное грибное
лето, не очень удачное, но бесконечно интересное для всех заядлых грибников; и не очень порадовало нас
начало осени, когда обычно лесная краса не так портится разной грибной мухой!...
И все же в морозилке моего двухкамерного «Стинола» лежит (отложен на заветные новогодние и
рождественские праздники!) небольшой полиэтиленовый мешочек с грибами-красноголовиками, обабками,
найденными мною в конце июля в осинниках на северном берегу Девкиной протоки. Тогда, после сильной
летней жары, пролились теплые грибные дожди и позвали из земли одно из чудес Природы — грибы! Вкусные,
плотненькие подосиновики с красными шляпками!... Собирали их рыбаки-спиннингисты прямо в... картузы,
срезал немного грибочков и я!...
Вообще-то, повторю, прошедшее лето в который уже раз подряд выдалось не очень урожайным на добрые
грибы! В августе в островных лесах у протоки Кривой я встречал только... сыроежки! Но вот прошла и их
пора!...
Что ж, огорчаться этим не будем! В тайге приготовлены для нас другие дары!...
В начале второй сентябрьской декады я насобирал с ведерко спелых кедровых шишек, валявшихся прямо на
сырой земле, во мху и траве. Крупные коричневато-чешуйчатые «дары тайги» ждали меня в самом дальнем
углу островного кедровника, перемешанного с золотистыми соснами и белыми березами. Тут, под пологом
темнохвойного бора, и притаился лесной сюрприз! Дело в том, что в ближних кедровниках все шишки были
уже собраны юганцами, вышелушены, поедены кедровкой, белкой, лесными мышами и разным другим зверьем.
И вот стою, любуюсь этим дальним осенним бором! Даже в непогоду в нем не так темно: подсвечивают снизу
пространство между толстыми шершавыми и смолистыми стволами рябиновый и шиповниковый подлесок,
раскрашенный яркими желтыми, багряными цветами. Вот холодно горит на полянке «костер рябины красной»!
Действительно, как длинные языки пламени взметнулись вверх рябиновые стволы и ветки с еще
необлетевшими разноцветными листьями! Прав был поэт Сергей Есенин, впервые так точно изобразивший это
осеннее негреющее пламя в своих прекрасных стихах!...
Сижу снова на северном берегу Девкиной протоки. Как же она обмелела в районе нефтепровода Усть-Балык —
Омск! Толстая ржавая труба нефтяной магистрали перекинута с берега на берег; под нею струится тонкий
ручеек! Правда, берега еще топки и илисты, нога вязнет в жидкой глине!... Всего два месяца назад половодье
скрывало и трубу, и эти безобразные, заваленные хламом и металлоломом берега протоки! Все было так
красиво — зеленое и голубое, трава и небо!... Плавали на своих резиновых лодках рыбаки, ставили в пойме
сети. Да и сейчас они тут: на самой трассе нефтепровода вижу подъехавшие белые «Волгу» и «Ниву»; а справа,
метрах в ста отсюда, русло протоки еще довольно полноводно! Вот там и идет сейчас осенняя «рыбалка» —
молодые парни просто-напросто... процеживают бреднем мелкую рыбешку, шустрых щурогаев, плотвичек! А
где-то вдали, в стороне самой Оби, приглушенно слышатся ружейные выстрелы; там продолжается азартная
охота на водоплавающую дичь!...
Мне тут, в такой компании, делать нечего — и снова ухожу в сосново-кедровый бор, где на моховом покрове,
среди пьянящего багульника еще сохранились кисточки темно-бордовой брусники, сладкой-пресладкой!
Собираю ее горстями и кладу в рот!... Вкус лучше всяких заморских фруктов!...
Клюквы нынче вот маловато уродилось на верховом болоте, через которое шагают ажурные мачты ЛЭП. Года
два назад я тут насобирал пару ведерок отборной спелой ягоды! А по соседним буграм, под березами, осинами,
ивняком, высыпало тогда много брусники, к концу лета тоже бордовой и сладкой!
Потом все деревья на трассе повырубили, но вот снова березки вымахали в полтора моих роста! На Севере
лиственные породы летом всегда торопятся расти, чтобы не заглушили их высокие травы, не образовался
плотный дерн!... Даже в июньские белые ночи, кажется, неслышно цветут и растут травы, деревья и
кустарники!...
Вот иван-чай! Уже к концу августа он отцвел, выкинув поверху высоких стеблей пушистые метелки с
множеством мелких летучих семян. В сентябре ветрами разнесет их по ближней и дальней округе! Зацепятся
крючочками-волосками за почву маленькие парашютики, чтобы весной проклюнуться новым
