состояние посетителя.
— Я вернусь, — пробубнил Сергей. Тело его, скованное усталостью, не слушалось. Он развернулся и, словно пытаясь встряхнуться, лишь неуклюже стукнул каблуком по полу, так и не сумев отбить чечётку. — Пардон, не Сэмми Дэвис нынче, но так могу и врезать!
— Сударь, может быть, вам будет лучше выйти? — произнёс бархатный голос габаритного человека, подоспевшего на помощь к инспектору.
— Я и собирался…
— На улицу, уважаемый! Прошу!
Лепестков вяло поплыл к выходу, поддерживаемый под руки двумя мужчинами. Отойдя от стола и вполоборота повернув голову, он озорно произнёс:
— Рад был встретиться с тобой, Дима. Ты не из болтливых — понимаю, работа такая. Всё хорошо, — махнул рукой. — О, мадам! — развязно обратился к инспектору, небрежно послав воздушный поцелуй с нарочитым «муа!» — Вы тоже ему служите… са-та-не. Не отпирайтесь, милая! Я вычислил сумму чисел на колесе вашей рулетки — число зверя!
Сделав несколько шагов и одёрнутый пару раз охранником, банкир у самого выхода из зала выпалил в инспекторское ухо:
— А из банка, Дим, я уволился! Или меня уволили… Всё равно, впрочем… Да… И карты ваши — ерунда. Всё… один обман, Динозавр!
— Всегда вам рады. Заходите снова, — из глубины зала отозвался Назаров, выдав вдогонку Лепестку изжёванную фразу. Он проводил взглядом квадратный выбритый затылок Сергея, убранный кожными складками.
Инспектор с охранником выпроводили тёпленького гостя.
Дилер долго смотрел ему вслед. Потом — и через полчаса, и час спустя — взгляд невольно снова и снова возвращался к дверному проёму — туда, где растворился тучный приятель детства, Серёга Лепестков: помятый пиджак поверх несвежей сорочки и галстук, ослабивший свою удушающую петлю.
— Твердил, как старый ворон: «Делаем ставки, господа!» — ругал себя Назаров и вдруг ощутил, как в нём пробудилось трепетное сострадание.
