звании. Ценный груз. Подвести нельзя. Но немножко заблудились.
ОН. Еще как заблудились. А какой был шторм!
ОНА. Сколько морских миль вас гнало без остановки. Помнишь?
ОН. Еще бы. Мачты ломались, как спички, паруса, которые мы не успели спустить, рвались, как бумажные салфетки, канаты, как гнилые нитки. Но ту ночь мы выстояли, мы победили. Потом эти засранцы…
ОНА. Верно. Иначе не назовешь. Поголодали, бунт устроили.
ОН. Ничего, справились. Кого-то пришлось на рее вздернуть.
ОНА. Пираты…
ОН. Снова обошлось. Ушли.
ОНА. И, наконец, пункт назначения.
ОН. Слава Богу. Дошли!
ОНА. Что было потом – помнишь?
Звучит сумасшедшая старинная ирландская танцевальная мелодия. Они танцуют.
ОН. Еще бы. Портовый кабак!
ОНА. Что ты творил там?! Помнишь?
ОН. Я! Да, я творил! Пил всю ночь!
ОНА. Верно!
ОН. Танцевал!
ОНА. Еще как!
ОН. И душа моя танцевала вместе со мной! Ах, какие там были женщины!
ОНА. Ах, какие там были портовые шлюхи! И ты, юноша, совсем еще мальчик, был счастлив!
ОН. Да, счастлив!
ОНА. И я была счастлива вместе с тобой! Ты тогда победил! Ты мой герой!
ОН. Какое было время! Какая была ночь!
Устали от безумного танца, повалились на сцену.
ОН. Ты моя тень. Ты моя вечная спутница и подруга. Верная. Ты всегда со мной... Кем я только не был…
ОНА. Помнишь?
ОН. Воином.
ОНА. Полководцем. Генералом!
ОН. Политиком.
ОНА. Государственным деятелем! Министром.
ОН. Ученым.
ОНА. Художником. Твои картины сейчас выставлены в лучших галереях мира.
ОН. Знаю.
ОНА. А еще оленем. Помнишь?
ОН. Иди ты.
ОНА. Что? Было это очень давно. Оленем.
ОН. Тьфу! Да ну тебя.
ОНА. Что тут такого? Красавцем. Какие у тебя были рога! Вожаком стаи.
ОН. Ты еще вожака племени припомни.
ОНА. Припомню. Ты у меня всегда был вожаком. У тебя великая история.
ОН. Да уж.
ОНА. Стесняться нечего. А скромность украшает мужчин… О чем ты сейчас думаешь? Впрочем, догадываюсь.
ОН. По-моему я снова сел в знакомый вагон... Знакомый поезд.
ОНА. Опять Красная стрела?
ОН. Почти… В тот день, в тот час душа моя ликовала. Раннее утро. Мы мчались с тобой по весенней Москве. Я был влюблен. Ты помнишь это?
ОНА. Конечно. В этой жизни ты был впервые влюблен. Она была прекрасна! Я так радовалась за тебя. За вас. Мы с тобой проводили девушку до подъезда (у нее были строгие родители) и отправились в ночь гулять. А очень скоро вдалеке начал загораться рассвет. Прекрасный город спал. В первых лучах солнца блестели купола церквушек, река спокойно струилась, разрезая город на части. Мы замерли на мосту и с восторгом озирались по сторонам.
ОН. И огромный мир открывался перед нами. Потом побежали. Помнишь? Куда? Зачем? Дураки!
ОНА. Мы что-то кричали!
ОН. Душа моя рвалась все дальше, вперед и ввысь. Казалось, ноги не касаются земли. В тот миг я знал, что готов горы свернуть! Я был способен на все. Ради нее. Ради всех-всех людей, которые сейчас мирно спали в своих постелях, не думая ни о чем, не ведая, как здесь удивительно хорошо! Какой был восторг! А страна просыпалась, поднималась, готовилась к чему-то новому, к обновлению. И мы мчались по улицам, готовясь побеждать, творить. Я чуствовал это время – оно было моим. И утренний город, да что там… весь сверкающий мир в это мгновенье был моим! А ты была рядом! Помнишь?
ОНА. Да. Душа твоя ликовала. Я была с тобой! Только тогда никто не знал, что будет позже, потом…
Пауза.
ОН. Интересно, кем я буду в следующей жизни?
ОНА. Ты сначала с этой разберись…
ОН. Что?... М-да…
ОНА. Жалко – с той девушкой вы скоро расстались. Так бывает. Ничего, зато первая влюбленность осталась в сердце навсегда.
ОН. И в душе.
ОНА. Да, в душе… Кем ты будешь? Камнем… Или утесом. Будешь нависать над бескрайнем морем, волны будут накатывать и разбиваться о твой высокий стан.
ОН. Разве у камня есть душа?
ОНА. (смеется) А зачем она тебе?... Шучу… Ты будешь помнить обо мне всегда. Во всех жизнях. Посылать невидимые телеграммы, посылки, письма. Будешь спрашивать у себя – кто на самом деле я такой? Это важно. Очень важно. Вы ведь не знаете о себе ничего. Абсолютно ничего…
Пауза.
Картина четвертая
ОН. Интересно, сколько мне сейчас лет? Наверное, сорок. Не больше. У меня такая молодая душа. Да, сорок… Или тридцать?
ОНА. Двадцать не хочешь?
ОН. Хорошо, тридцать пять. Я молод, хорош собой. У меня прекрасная семья. Ведь ты очень красива. Иначе быть не может. Жена моя – умница, муза. Двое детей. Нет, трое. Мальчик… Два мальчика и девочка. Они замечательные… Я уже к ним хочу. Пора заканчивать этот сон. А тебе я буду писать письма. Ты просила… Телеграммы… Посылки?... Кажется я вспомнил…
ОНА. Что?
Пауза.
ОН. Письма... Я пишу письма… Тщательно вывожу адреса и отправляю их. Куда? Кому?... Кто я? Может быть писатель? Веду переписку с издательствами, с друзьями по перу. Эти люди разбросаны по всему миру. Меня знают, читают… Или не так… Я крупный банкир, бизнесмен. У меня международная корпорация. Я строю дороги, города. Миллионное состояние. Миллиардное… Не в этом дело… А может быть… Точно! Космос! Я учёный! Создаю ракеты, которые летят в другие галактики… Или…
Она смеется.
ОН. Что?... Ну что?!
ОНА. Бизнесмены не ездят в метро верхом на Красной стреле. Боюсь, крупные учёные тоже. И писатель с мировым именем вряд ли спустится в подземку.
ОН. Ну, да…
Пауза. Он почернел. Отошел от Нее. Он в ужасе.
ОНА. Что?
ОН. Ничего.
ОНА. Говори.
ОН. Нет.
ОНА. Говори, я сказала!
ОН. Адреса. Их нужно аккуратно хорошим почерком записывать на посылках, которые потом отправляют клиентам в пункты выдачи… Работаю по 10-12 часов. Миллионы коробок, миллионы адресов. Так уже не один год. Сижу, как проклятый. Да, я проклятый. Дорабатываю до пенсии. Что потом? А что сейчас? Какой смысл - во вчера, в завтра?
ОНА. А что после работы? Ну же. Говори!
ОН. Ничего. Нет!
ОНА. (жестко) Отвечай.
ОН. Я сказал - НЕТ!
ОНА. Тогда скажу я. Ты выбираешься со своего пыльного склада. До 11-ти вечера остаются считанные минуты – и ты бежишь в магазин. Бежишь, потому что скоро спиртное перестанут отпускать. Но у тебя все отработано до секунды. Счастливо успеваешь расплатиться на кассе, счастливо несёшь драгоценную ношу свою домой. Делаешь это каждый день. Делаешь это много лет. А сразу купить ящик пойла на неделю или на месяц слабо? Слабо. Потому как будешь пить и не остановишься. Значит строго одну бутылку. Такой тихий самоубийца.
ОН. Хватит!
ОНА. Нет! Не хватит!... На кухне, сидя за столом у бормочущего телевизора, ты предаешься пьянству, на телефоне играя в игру. Игра эта одна и та же. Но тебя все устраивает. Главное – не думать ни о чем другом. И так каждый день, и так уже много лет подряд.
ОН. Хватит, я сказал! Замолчи! Заткнись!
ОНА. Сейчас закончу… Ты спросишь, где в эти часы нахожусь я? А зачем я тебе нужна? Ты меня заменил. Ты меня из своей жизни удалил, стер.
ОН. Все сказала?
ОНА. Почти. Пока достаточно.
Пауза.
ОН. Я не хочу.
ОНА. Что?
ОН. Возвращаться. Не хо чу.
ОНА. Ты должен.
ОН. Я никому ничего не должен. Это мое право. Моя жизнь.
ОНА. Ты не можешь так поступить.
ОН. Я больше не хочу ничего. Оставь меня в покое. Уйди.
ОНА. Но…
ОН. Все кончено.
ОНА. Что ты раскис? Сдаешься? Вернись. Сбрось обувь, пройдись по траве босиком. Пробеги без зонта под дождем, посмотри на небо, на солнце.
ОН. (кричит) Небо давно закрыто облаками. Черной тучей. Не дают нам солнца. Понимаешь! И не дадут! Что я могу?
ОНА. Это же просто. Ты сможешь! Тебе всего пятьдесят пять земных лет. Люди когда-то жили более столетия. Не пили порочные таблетки от порочных изобретателей, которые сокращают жизнь. У тебя все только начинается! Посмотри на меня! Ты юноша. Все еще впереди!
ОН. Уйди. Ты мне больше не нужна. Ты мне не интересна. Оставь меня в покое!
ОНА. Даже так?...
Пауза.
Картина пятая
ОНА. Тогда тебе сюда.
ОН. Что это?
ОНА. Не понимаешь?
ОН. Свет. Деревья… Кто эти люди?
ОНА. Уже не люди. Тени. Отголоски прошлых жизней.
ОН. Где я?
ОНА. Где захотел.
ОН. За чертой?... А Рай. Где он?
ОНА. В Рай захотел?... Здесь он.
ОН. Мы в Раю?
ОНА. Конечно.
ОН. Тогда где ад?
ОНА. Тоже здесь.
ОН. Не понимаю я тебя. Говори нормально!
ОНА. Взгляни вон на тех. Они в аду.
ОН. А где огонь? Сковородки, на которых поджаривают грешников? Где все это?
ОНА. Здесь.
ОН. Тьфу. Они находятся в таком же саду, как и мы. Рядом. В то же время они в аду?
ОНА. Да.
ОН. Они близко, здесь для всех всё одинаково.
ОНА. И всё же они на непреодолимом расстоянии от нас. А еще им безумно плохо.
ОН. Почему?
ОНА. Думают, что нам лучше. Видишь, как они страдают?
ОН. Почему?
ОНА. Скоро поймёшь…
ОН. А Бог? Где он?
ОНА. Здесь.
ОН. Но…
ОНА. Кто верит, тот видит его.
ОН. А кто нет?
ОНА. Всё равно Бог здесь. Это любовь.
ОН. Это одно и то же?
ОНА. Да. «Бог – есть любовь».
ОН. Понятно… Страдают. Вижу. Почему? Если они здесь, значит все в прошлом.
ОНА. Именно поэтому им плохо.
ОН. Не понимаю.
ОНА. Они уже не смогут ничего изменить. Вот и давятся грехами. Ты спрашивал о сковородках? Смотри.
ОН. Не вижу.
ОНА. Все просто. Разум оставил их, тело тоже. Здесь впервые они постигают себя. Постигают то, что являют собой на самом деле. В них просыпается…
ОН. Совесть?
ОНА. Верно. Разум больше не может придумать оправдания содеянному. И помочь им некому. Они беззащитны у зеркала перед самими собой. Ничего страшнее этого нет.
ОН. Куда те люди идут?... Или нелюди… Они исчезают! Смотри!
ОНА. Аннигиляция.
ОН. Что?
ОНА. Был тут у нас один гений. В прошлом ученый, изобретатель. Из ничего создал этот механизм. Конечно, абсолютное уничтожение материи невозможно, что следует из закона сохранения энергии и вещества. Ничто не может исчезать бесследно. Однако в физике существует явление - аннигиляция, при котором частица и античастица превращаются в излучение (фотоны) или кванты физического поля иной природы. При таком превращении сохраняется как общая масса и энергия системы частиц, так и её импульс, заряд и момент количества движения…
ОН. Можно на человеческом языке?
ОНА. Извини. С тобой я многому научилась. На человеческом, который тебе больше не нужен?… Если проще… Изобретатель сказал, что это гильотина. Видишь те два камня. Страждущие проходят между ними, потом исчезают.
ОН. Куда?
ОНА. Все равно. Главное, что мы их больше не увидим. Не мозолят глаза. Тот ученый при жизни не испытал своего устройства на себе, но здесь, создав последнее творение, это сделал.
ОН. И что?
ОНА. Исчез, растворился первым в небытии. Вот так.
ОН. Что же он такого изобрел при жизни…
ОНА. Какую-то мину. На его совести сотни тысяч невинных людей. Солдат, женщин, детей. Даже зверей. Вроде бы невинно рисовал формулы, чертил чертежи, но здесь не вынес такой ноши. Совесть… Если при жизни с ней не договориться - здесь конец. Пощады от себя не жди.
ОН. Кто же те несчастные,
