– Веня, это банально. И не нами замечено.
Он словно не расслышал моих слов. Продолжал:
– Сейчас осень в моей жизни. Пожух я как лист на дереве, трепало меня, трепало да и швырнуло на дорогу, под ноги прохожим. Зима не за горами. Обидно, что все так нескладно в жизни вышло.
– Очень сочувствую вам.
– Я еще о самой теории не рассказал. А ведь именно падающие с деревьев листья навели меня на размышления. Понимаете, Наталья, наша жизнь похожа на лестницу. Ступенька, еще ступенька и так далее. Кто-то останавливается в начале пути, трудно идти, кто-то добирается до середины. Лишь избранные могут достичь вершины. Лестница эта не прожитые годы, а наши добрые дела, что ведут к Богу. Из благих мыслей и поступков состоят ее ступени. Ты поднимаешься, поднимаешься и вдруг чувствуешь свой предел. Ведь то, что выше, тебе не одолеть. Иногда просто нет желания. Иногда возможности. Вот, еще один лист упал, прямо на вас.
Он снял с моего плеча кленовый лист. Повертел его в руке, внимательно рассматривая темные прожилки.
– А бывает так, что человек начинает обратный отсчет ступеней. Вниз. Так получилось у меня. Недобрые мысли, злые поступки, – и вот уже близок ад. Спускаться, если колени не болят, – он горько усмехнулся, – всегда легче. Это только подниматься тяжело, вниз же съезжаешь, словно с горки. Только опустившись на самое дно, понимаешь, что тебе, как пожухлому листу, уже нет места на дереве жизни. Все, амба.
– Интересная теория.
– Как говорит мой духовник, я выстрадал правильное отношение к своей судьбе. И теперь стою на первой ступени, ведущей вверх. Не знаю, сколько мне осталось жить, но в ад больше не хочу, там я уже был. Поэтому только вверх.
– И как вы назвали свою теорию? Хотя, справедливости ради, теория не нова. Помнится, о постепенном восхождении души к Богу через стяжание добродетелей говорил еще Иоанн Лествичник.
– Не слышал о таком.
– Христианский богослов. Жил в шестом веке. Неужели монахи не говорили о нем? Странно. Но данная теория, кто бы что ни говорил хоть в шестом веке, хоть в двадцать первом, выстрадана вами, поэтому вполне может быть названа лестницей Вени. Как вам название?
– Разве в названии дело? Я ведь и в монастырь пришел для того, чтобы пересмотреть свою жизнь. Братия здесь хорошая. Помогли многое понять. А еще эта осень. Кто знает, возможно, последняя в моей жизни. Яблочек все же возьмите. Сгниют, жалко. Будете хрустеть, вспомните меня добрым словом. А доброе слово – еще одна ступень наверх, к Богу. А я буду молиться за вас.
Яблок все же набрала. Не много. Только для того, чтобы не обидеть своего собеседника. Простилась с ним и, отойдя на приличное расстояние, оглянулась. Он сгребал опавшие листья в кучу. Лицо его было спокойным, можно даже сказать умиротворенным. О чем он думал? Возможно, продолжал рассуждать о лестнице, что может идти как вверх, к Богу, так и вниз, в ад. Возможно, о том, что засыпавшие дорожки монастыря осенние листья только добавляют ему работы.
Тихо было в монастыре, благостно. Пора было уходить. На выходе из монастырского сада оглянулась еще раз. Собеседник мой продолжал сгребать листья. На минуту он остановился и посмотрел мне вслед. Махнула на прощание рукой. Он повторил мой жест. И снова принялся работать метлой.
Листья в старом монастырском саду тихо кружились и падали, освобождая тонкие ветви деревьев от отжившей свой век листвы. На то она и осень.
