Опубликовано в еженедельнике "Караван", 1994 г.
После шумных сборищ в тесных квартирках хозяйки дома замечают, что кто-то рылся на полках их шифоньеров, в грязном белье, приготовленном к стирке, пересматривал коробки с обувью. Чаще всего это дело рук фетишистов (уточнение: не фашистов), людей, вместо полноценного полового акта во главу угла ставящих общение с одеждой.
Я сидел на вечеринке. Мое внимание привлек парень лет двадцати пяти, отчаянный как Добролюбов. Он не спускал глаз с ног хозяйки, на его щеках пылал румянец мнемонической пошлости. Дина (хранительницу трехкомнатной квартиры) и я задумали вывести на чистую воду Сергея, так звали привлекшего мое внимание ностальгирующего повесу.
Мы пригласили его в спальню посмотреть фотоработы. Тем временем хозяйка прямо перед носом Сергея стала делать маленький стриптиз. Затем мы с ней ушли, оставив переполненного возбуждением Сергея наедине с фотографиями и креслом: мягким, обитым красным бархатом, заваленным наспех скинутой динкиной одеждой. Торчали вывернутые наизнанку рукава джемпера, горбатились плечики-вставки элегантного вечернего платья, мучительно сжавшегося под тяжестью брошенного мной пиджака. Бюстгалер торопливо зацепился за подлокотник, в него вцепились женские трусики.
Сергей не появлялся час. Гости почти разошлись, и мы уединились на софе. Нарисованные Сергеем картинки ужасны, как дефлорация институтки. В сравнении с ними спилберговские шедевры меркнут, как погас "Прожектор перестройки". Правда, Дина стебалась про себя "в полный рост".
КАРТИНА N 1 (имени эстета ЭНДИ УОРХОЛЛА). Недалеко от моего дома - блок студенческих общежитий, так что по вечерам я с удовольствием наблюдаю через окно сексапильные сценки. Особенно меня заводит стук каблучков по асфальту и визгливый смех юных совратительниц. Я готов выпрыгнуть из постели, позабыв про жену, и отправиться на импровизированную панель. Но я остаюсь нести свой крест до четырех утра. Потом встаю и прокрадываюсь к балконам, на которых вывешено постиранное белье девочек, которых я заранее приглядел. Я забираюсь на какой-нибудь козырек или палкой подцепляю, что мне заранее приглянулось: трусики, юбочку, колготочки и бываю таков. Потом я запираюсь в собственной ванной и долго, с инфернальным отчаянием мастурбирую. Наутро мне жутко стыдно, я даю себе слово не смотреть в окна, но как можно не слышать сводящий с ума стук туфелек на шпильках? Спустя неделю ночной кошмар повторяется.
Сергей откровенничает, пожайлуй, впервые. Будто на глазах его тело обмякет, будто мы с Диной - энергетические вампиры. Сергей жалок: быть красивым, привлекательным, умным и не иметь женщин, вместо этого близоруко щурясь при разглядывании пятен на женских трусиках - по страданиям это сравнимо разве что с муками Христа. Сергей практически не живет со своей привлекательной женой. Жена насмехается над его пристрастиями к деталям женской одежды в открытую. В постели она психует, обвиняя Сергея во всех смертных грехах. У нее появился любовник, что еще более отдалило их друг от друга.
КАРТИНА N 2(им. городского психопата ВУДИ АЛЛЕНА). Вечером я шел мимо детской площадки и увидел вкусную маленькую девочку в голубеньком сарафане. У меня подогнулись ноги при виде этой сластены-девчоны. Как вкопанный, я не мог двинуться с места, сделав вид, что роюсь в бумажнике. Тем временем "молния" на джинсах едва выдерживала бурю и натиск определенной части моего тела. Мои визуальные фрикции достигли предела. Девочки играли в дочки-матери, они разулись, и бегали по песку в одних колготках. Я подошел и украл левую сандалетку приглянувшейся мне сладкой крошки - мне так хотелось иметь чего-нибудь от этой девочки. Я собирался положить сандалетку обратно, но не сделал этого. Вечером во время семейного просмотра телевизора я сказал жене, что собираюсь позвонить по телефону и ушел в свою комнату. Нет, я не не достал сандалетку из пакета, я разорвал его. Все, что я успел сделать - это вплотную пристроить сандалдетку меж ног и сжать их. Я тут же истошно и стремительно, как наступление танков Гудериана, кончил.
Как ни странно, столь искушенный в женских чулках и бюстгалтерах Сергей к своим двадцати пяти совершенно не умеет совершать половой акт с женщиной. Кончить рядом с ней или придумывая ее себе - пожайлуста, а вот вовнутрь - никак.
"Мне кажется, -рассказывает он,- что проходит час-другой, пока я в жене, но я никак не могу подойти к концу. Трамвай желания меня увозит не по той линии".
"Сергей, - говорю,- будь проще, и женщины к тебе потянутся. Когда ты внутри, особо не пережевывай свою фетишистскую жвачку, ты побыстрее двигайся и накапливай физическое удовольствие. Знаешь, как общинные крестьяне - колосок к колоску. Поменьше обращай внимание на жену, побольше - на себя, используй, грубо говоря, ее тело так же, как туфельку".
"А я думал",- бормочет Сергей, не поднимая глаз на Дину.
"Индюк тоже думал", - отрезает она.
КАРТИНА N 3 (им. страдальца ЭДИЧКИ ЛИМОНОВА). Недавно был на модной тусовке с шоу из профессиональных танцовщиц. После я проник в их раздевалку. Там была толпа народа, все пили шампанское, дымили как паровозы, крыли друг друга матом, вообщем, жизнь била ключом. Но я испугался за свои нервы не поэтому. Боже, где только можно, валялась сценическая одежда танцовщиц. И никто на нее не обращал внимания. С замершим сердцем я плюхнулся на стул, на котором висели чулки одной из кошечек из шоу. Невзначай скомкал их и запихнул в карман. Тем временем девочки облачались в привычные шмотки и разъезжались со своими кавалерами, которые, надо думать, будут не только их раздевать, но и "пилить". А у меня всего была пара чулок и мастурбирующее одиночество в туалете. Я и мой член страдали.
После столь трогательных рассказов Дина решила подарить Сергею трусы "Playboy", но я настоял на другом. Она при нем сняла с себя колготки и сунула в фирменный пакет. Сергей от презента не отказался.
