ГЕРОЙ

потухать. Да и как боцман я уже никуда не гожусь. Даже лыка вязать не могу. Разрешите нам разбрестись по койкам.

- Дорогие дети, я желаю вам теплых, радостных и светлых снов. Спасибо за приятно проведенный вечер. А мы с Ирочкой еще немножечко посидим. Если она не возражает, конечно.

- С таким симпатичным собеседником я готова сидеть всю ночь, - глаза Ирины светились ярким светом. Они словно маяки звали к себе странника, заблудившегося в пути.

Вскоре наверху послышалось мирное посапывание.

- Ира, у меня родилось очень привлекательное предложение. Но надо, чтобы вы его одобрили.

- Какое? Каждое решение надо принимать коллегиально. В этом я с вами, абсолютно, согласна, - она улыбнулась ровной белозубой улыбкой.

- Хочу со своим старшим помощником выпить на брудершафт,- загадочно прошептал Прохор, - Как вы считаете, он не будет возражать против этого? И будет ли это удобно?

- Я думаю, - растягивая слова, произнесла Ирина, - что сильно возражать не будет, - ее щеки стали пунцовыми.

Они, молча, выпили и их губы слились в страстном поцелуе.

- Ты невозможен, - жарко шептала Ира. – Тебе нельзя сказать «нет». Да! Да! Да! Я твоя. Пусть все будет так, как будет. Иди ко мне, мой милый, - ее губы трепетно и жарко покрывали его лицо, – Об одном только прошу, погаси, пожалуйста, свет. Перед ребятами неудобно.

6

Через сорок минут они вышли в коридор. Прохладный ночной воздух, врывающийся через открытые окна, остужал их разгоряченные тела. В коридоре никого не было. Пассажиры беззаботно спали и им не было никакого дела до любви этих двух молодых людей.

- Ирочка, если ты не будешь возражать, я возьму у Саши сигарету и покурю. Ты будешь?

- Я вообще-то не курю, но с тобой буду все.

- Я тоже не курю. Это сегодня что-то разбаловался.

Они вышли в тамбур.

- Ира, расскажи мне, пожалуйста, о себе. Обо мне ты знаешь практически все.
 
- Все абсолютно банально и не интересно. Родом из Пензы. Двадцать пять лет. В Москве окончила медицинский институт. Работаю в поликлинике терапевтом. Замуж вышла, еще учась в институте. Муж старше меня на десять лет. Ты должен был видеть его сегодня. Он провожал меня. Хотя нет, я совсем забыла, ты же опоздал. Если быть честной до конца, то это брак не по любви, а по расчету. По крайней мере, с моей стороны, - Ирина грустно улыбнулась, – Но живем хорошо, грех жаловаться. Дочке три года. Она сейчас у моих родителей. Еду к ним и отдохнуть, и потом забрать  домой. Живем в Москве, в хорошем районе и хорошей квартире с родителями мужа. Муж работает проектантом в  «почтовом ящике». Каким-то образом тоже связан с Военно-морским флотом. Вот, собственно, и все. Такого, как сегодня, у меня никогда не было и больше никогда не будет. Это я тебе говорю абсолютную правду. Я не коем образом не обеляю себя. В сегодняшнем моем падении виновата только я сама. О тебе, Прохор, знать ничего не хочу. И не желаю. Сегодня – ты моя слабость. Встреч у нас с тобой больше не будет никогда. И даже не спорь! – она ладонью прикрыла его губы, - Это не нужно ни мне, ни тебе. Я просто хочу тебя сегодня любить. Хочу, и все! И никто не запретит! На это мне отводится только ночь. Одна ночь. Да-да, утром я выхожу. И знаешь что… Нет, вначале поцелуй меня.  Крепко-крепко, страстно-страстно…

Громов схватил ее как пушинку и поднял на руки. Она обвила руками его голову. Их губы вновь слились в вечном роденовском поцелуе.

- Знаешь что Прохор, слушай меня и не перебивай. Это моя блажь, женская дурь, пьяный бред, - называй, как хочешь. По любому будешь прав. Я хочу от тебя ребенка. Хочу и все.

У Громова расширились глаза.

- Не пугайся, мой хороший.  К тебе нет и не будет никаких претензий. У меня родится сын. У тебя же нет сыновей, а только две дочери. Так, по крайней мере, записано в твоем документе. Понимаешь, сын! От тебя! Постарайся, пожалуйста, ладно? Пойдем, мой милый. На все это тебе отводится, - она посмотрела на руку, - ровно пять часов. Ты сегодня перевернул мне всю душу. Все, что я считала в жизни святым, полетело в тартарары. Я сама не ожидала от себя такого подвига.

7

Только когда стало светать, Прохор перешел на свою полку.

- Ирочка, радость моя, Христом Богом тебя прошу, будешь выходить, разбуди меня. Обещаешь?

- Обещаю, конечно. Спи любовь моя. Спи мое мимолетное счастье.

Громов проснулся от бьющего в глаза солнца и тихого разговора. Напротив него сидели Нина и Александр. Он вскочил, как ужаленный.

- А где Ира? - прокричал он.

- Мы не знаем. Когда проснулись, ее в купе не было. И постель убрана. Наверное, вышла.

- Который час?

- Без двадцати двенадцать.

- Двенадцать? – он опрометью бросился к проводнице. За столом сидел мужчина.

- Вы проводник?

- Не похож?

- На вахту, когда заступили? – Громов не был расположен к разговору.

- На вахту… Моряк что ли? Я тоже на ТОФе пять лет оттрубил на крейсере в боцманской команде. Вот было время…

- Скажите, вы, когда заступили? - Прохору явно не хотелось выслушивать боцманские бредни.

- В восемь, - недовольно ответил проводник.

- А в Пензе, когда были?

- Между прочим, на переборке висит расписание. Так нет же, все спрашивают у проводника. В шесть утра. Может, пропало что?

- Там женщина выходила. Билета ее не осталось?

- Место, какое? - насторожился проводник.

- Девятое.

Проводник порылся в сумочке, – Билета нет, забрала, наверное. А в чем-дело-то?

- Да ни в чем, - махнул рукой Прохор, - Все нормально, - и он пошел в купе.

- Прохор Петрович, тут для вас на столе записка лежит.

- Что же вы молчали до сих пор?

- Да вы не дали не одного слова нам сказать.

Дрожащими руками он развернул аккуратно сложенный листок бумаги: «Милый мой! Спасибо тебе за все! Будь счастлив. Если и есть на свете любовь, то это ты, и только ты. Целую, Ира».

- Саша, у тебя еще курить есть? - хрипло произнес Прохор.

- Возьмите всю пачку. Мы через двадцать минут выходим.

- Удачи вам ребята! Будьте счастливы.

В задумчивости Прохор курил одну сигарету за другой.

Весь оставшейся путь он пролежал, отвернувшись к стенке. Ничего не пил и не ел.

II

1

В просторный кабинет, весь интерьер которого отражал прошлое и настоящее Военно-морского флота, с раскрытой папкой вошел высокий, подтянутый капитан второго ранга, адъютант адмирала Громова.

- Прохор Петрович, сегодня у вас в гарнизонном Доме офицеров в шестнадцать ноль-ноль прием избирателей. На настоящее записалось десять человек. Четыре жилищных вопроса, три – бытовых, два по благоустройству микрорайона и одна женщина по личному вопросу. Причину посещения не назвала. В пятнадцать тридцать машина будет ждать вас у главного входа.

- Личные вопросы как раз и бывают самые запутанные и тяжело решаемые. Добро! Приму всех. Давайте уточним мой распорядок дня на завтра. В 9.00 я читаю лекцию выпускникам в военной академии. В 11.00 в Министерстве обороны совещание по оказанию военной и другой помощи Анголе. На нем предполагается присутствие их посла и министра обороны, а также представителя из нашего правительства и Министерства иностранных дел. В 8.30 обеспечь мне связь с командующим Тихоокеанским флотом, а на 14.45 с Северным. При разговоре должны присутствовать начальники технического управления. У северян пригласи еще и командующего Кольской флотилией. Это первое. Второе. К 16.00 оперативное управление пусть подготовит для меня доклад о деятельности наших сил и сил противника в районе Средиземноморского бассейна и Индийского океана. К 17.30 пусть ко мне прибудет начальник финансового управления с отчетом о финансировании новостроящихся авианесущих кораблей в Николаеве. Меня интересует: сколько и на что уже потрачено и сколько денег еще требуется. Все ли поставки оплачены. Это сделаешь, и можешь быть свободен до завтра.

2

Встреча депутата высокого ранга с народом всегда ответственна. Человек приходит не посмотреть на тебя, а решить свой наболевший вопрос. Ты должен сделать все, чтобы повторной встречи с ним уже не было и ты мог честно смотреть в глаза своим избирателям.

Прием не вызвал у Громова серьезных затруднений. Все вопросы решались практически на месте. Тяжелы проблемы жилищного характера, но и они сегодня обошлись без затруднений.

- Прохор Петрович, последний посетитель, записавшийся к вам. Егорова Ирина Васильевна. Личный вопрос, – тихо произнесла сидевшая в стороне женщина, писавшая протокол.

- Приглашайте.

Она открыла дверь, - Егорова, пожалуйста, проходите.
В кабинет вошла слегка полноватая, хорошо одетая, симпатичная женщина сорока с небольшим лет. Громову она кого-то напоминала. Красивые женщины всегда кого-то напоминает. Одним юность, а другим старое кино.

Он поднялся, что было для него не свойственно, жестом показал на стул.

- Будьте любезны, присаживайтесь, - звезда Героя на его тужурке отбросила искры света, - Я слушаю вас.

- Прохор Петрович, я могла бы поговорить с вами наедине? - она взглянула на секретаршу.

Громов пожал плечами.

- Отчего нет. Валентина Ивановна, - обратился он к своей помощнице, - вы можете идти. Спасибо за работу. Протоколы оставьте здесь. Я распишусь и вам их занесу. Слушаю вас Ирина, - он взглянул в список, - Васильевна.

Женщина пристально посмотрела ему в глаза и слегка улыбнулась, обозначив ямочки на щеках. Изогнутые брови медленно поползли вверх.

Адмирала ударило, как молнией, - Ира, это вы?

- Да, Прохор Петрович, я. Ваш бывший старпом.

- Боже мой, сколько же лет прошло?

- Восемнадцать, товарищ адмирал, восемнадцать. Я только недавно узнала, что вы в Москве. По телевизору увидела. Вот только не знала, что вы стали Героем Советского Союза.

- Ну, Героем я стал, предположим, двадцать с лишнем лет назад. Поэтому в этом нового ничего нет.

- То, что героем были раньше, нет никаких сомнений. Надеюсь, им и остались. Прохор Петрович, неужели я так сильно изменилась, что меня и узнать невозможно? Вы, так почти нет. Правда, седина появилась на височках, залысины стали чуть больше и комплекция крупнее.

- Ирочка, вы же превратились в сказочную красавицу.

- Ваша лесть смахивает на ложь, товарищ адмирал, - она осталась довольной произведенным эффектом.

- Ирина Васильевна, вы не откажитесь от предложения поужинать сегодня со мной?

- Вообще-то я пришла сюда не за этим. Хотя предложение очень даже заманчивое.

- Извините. Слушаю вас очень внимательно.

- В этом году мой сын заканчивает школу. С детства бредит морем. Отец против его желания. А лично я это очень приветствую. Вы не могли бы посоветовать, в какое училище ему поступать? Мы бы и сами, конечно, смогли решить этот вопрос, но совет компетентного человека мне ближе и дороже. Вот, кстати, его фотография. Это мы с ним на Чистых прудах.

Адмирал взял снимок и одел очки. С фотографии на него глядел молодой Прохор Громов. Тот же рост, те же темные, вьющиеся волосы и та же привычка держать левую ногу за правой.

В груди послышались гулкие удары сердца. Зрение мгновенно затуманилось. Он судорожно полез в карман за сигаретой.

- Прохор Петрович, помнится, вы говорили, что не курите.

- Это правда, я не курю. Но, бывают моменты, когда… Скажи, пожалуйста, это…

- Да, Прохор, это наш с тобою сын. Сын одной ночи любви. Я его лепила по твоему образу и подобию.

- Сколько ему сейчас? - дрогнувшим голосом спросил он.

- В марте было семнадцать.

- Как зовут его?

- Точно так