Она повернулась к доске и нарисовала два круга, которые лишь слегка пересекались.
— Представьте два множества. Первое — это вы, со всеми вашими мечтами, страхами и опытом. А второе — это другой человек. В начале вашего знакомства эти множества почти не пересекаются.
Ами чуть заметно улыбнулась, и мел в её руках вновь заскрипел, быстро перерисовывая круги.
— Но вот вы начинаете общаться, делиться мыслями, и ваши "круги" начинают сходиться, — Ами заштриховала мелом область пересечения на доске, и в её голосе зазвучали тёплые, почти личные нотки. — И в этой самой области пересечения — в этом общем пространстве доверия и понимания — и рождается то, что мы называем любовью. Да, любовь — это не поглощение одного множества другим. Это создание новой, общей области, где ваши интересы, ценности и чувства начинают совпадать. Чем больше эта область, тем прочнее связь.
Затем она написала на доске: "x × N ≠ y".
— Многие думают, что любовь линейна. Вложил "x" усилий — получил "y" результата. Но это не так. Это скорее нелинейная динамика. Небольшое внимание однажды может привести к огромному скачку чувств, а иногда и, увы, наоборот. Это система, чувствительная к начальным условиям, где каждая улыбка и каждое слово могут изменить траекторию.
Она сделала паузу, давая аудитории осмыслить.
— И, наконец, геометрия. Любовь — это не параллельные прямые, которые идут рядом, но никогда не встречаются. И не перпендикулярные, что пересеклись однажды и навсегда разошлись. Настоящая любовь — это скорее две спирали, которые, двигаясь вперёд, постоянно переплетаются, поддерживая и обогащая траекторию друг друга.
В аудитории повисла тишина, а затем раздались аплодисменты.
— Мидзуно-сан, — поднял руку парень с задней парты, — это очень красиво. Но как отличить настоящую, "нелинейную" любовь от простой симпатии, которая быстро затухнет?
Ами задумалась на мгновение, и её взгляд стал немного отрешённым, словно она смотрела куда-то далеко, за стены аудитории.
— По тому, как она ведёт себя в условиях разрыва, — её голос прозвучал тише, но отчётливее. — Слабая симпатия, как слабый сигнал, при удалении гаснет очень быстро. А настоящее чувство... Оно обладает своего рода упругостью. Его можно растянуть на годы и километры, но если связь настоящая, оно не рвётся. Оно, как маятник, стремится вернуться в точку равновесия. Порой для этого требуется время. Случайная встреча спустя годы может стать тем самым толчком, который запустит процесс сближения с новой силой, доказав, что система была не разрушена, а лишь находилась в состоянии временного покоя.
Она поправила очки, снова вернувшись в настоящее, и в её глазах вспыхнул тёплый огонёк, понятный лишь ей одной.
— То есть, вы верите в судьбу? — не унимался студент, задавая явно провокационный вопрос.
Ами на мгновение задержала взгляд на его юном и ухмыляющемся лице и рассеянно улыбнулась, уносясь мыслями куда-то вдаль, где крутились шестерёнки размышлений, подбирая правильные слова для ответа своему оппоненту.
— Я верю в теорию вероятностей и в то, что некоторые уравнения... просто обязаны иметь общее решение, — невозмутимо произнесла она. И эти мудрые слова прозвучали как откровение, обращённое скорее к самой себе, нежели к аудитории.
Этот ответ, казалось, поставил точку. Аплодисменты, вначале робкие, затем нарастающие, прокатились по залу, но доносились до Ами будто сквозь толщу воды. Она кивком отвечала на восхищённые взгляды и слова профессора Такахаси о блестящей лекции, но её разум был уже далеко. Формулы на доске расплывались, превращаясь в смутные тени. Вместо них перед её внутренним взором встало иное уравнение — состоящее из знакомых морщинок у глаз, тёплой ладони на её плече и тихого шёпота в полумраке комнаты: "Все эти годы... я искал тебя..."
Профессор что-то говорил, но слова теряли смысл. Ами лишь мягко улыбнулась, глядя в окно на яркое токийское небо. Её теория вероятностей, её стройные спирали и нелинейные динамики — всё это было лишь бледной, логичной попыткой описать то единственное чудо, которое не нуждалось в доказательствах. Чудо, что ждало её за дверью аудитории, в реальном мире, где её уравнение наконец-то обрело свой второй корень.
