Деревня Синявино славилась на весь район. Не ягодами, не рыбой и не пейзажами. Она славилась своей особой, магнитосферной силой тяготения, которая притягивала к земле не спутники, а сознание любого, кто переступал её черту с бутылкой в руках. Местные утверждали, что название пошло не от речки, а от устойчивого оттенка носов у населения по утрам. Никита, владелец дачи «У причала» (причала не было), считал себя не жителем, а тактическим гостем. Его миссия была проста: привозить друзей, проверить на прочность местный алкогольный дух и выжить.
Вчерашнее сражение, судя по состоянию Вселенной, было эпическим. Никита очнулся на веранде в позе «объятие века» с котом Барсиком. Кот смотрел на него взглядом существа, видевшего крах цивилизации. В голове стучали маленькие кузнецы, а в правом глазу щемило странно и настойчиво. Никита дотронулся, глаз был аккуратно заклеен широким полосатым пластырем. «Ладно, - философски подумал он. - Значит, было весело».
Но снова окунуться в объятия Морфея не давала громкая музыка. Не мелодия, а какой-то агрессивный техно-бит, или тяжёлый рок, долбящийся прямо в висок. Никита подполз к окну и отдёрнул занавеску. Во дворе, в эпицентре яблоневого сада, стояла инородная сущность - серебристая «Ауди А6». Она стояла не как автомобиль, а как памятник хаосу: бампером упёршись в дверь гаража, все четыре двери распахнуты настежь, как крылья гигантской металлической птицы, а из её нутра орала и грохотала та самая музыка. Фары выжигали в утреннем тумане два жёлтых туннеля.
- Баба! - хрипло крикнул Никита. - Иди, разберись с этой ботвой! Опять соседи свою телегу к нам загнали, пока мы в отключке были!
В дверях появилась бабушка Агриппина Степановна, женщина, видавшая за свои восемьдесят на этой даче всё. Она посмотрела на «Ауди», потом на внука, поправила платочек и произнесла с ледяным, нажитым за долгие годы спокойствием:
- Что ты, Никитушка, бредишь? Ты ж сам вчера на ней прикатил. Под песни, с фарами. Как триумфатор.
Тишина в голове Никиты стала не просто тишиной, а вакуумом глубокого космоса. Он не помнил ничего!!! Последняя якорная память - они с друзьями Серёгой и Колькой стояли на автобусной остановке на въезде в деревню, делили первую бутылку «на посошок» и о чём-то горячо спорили. Дальше - провал. Идея оформилась с кристальной, отчаянной ясностью. Он поехал к той же остановке. Как минимум, там был шанс, что кто-то что-то видел. Умывшись ледяной водой из колонки и чувствуя себя космонавтом, выходящим в открытый космос без скафандра, Никита сел в «Ауди». Ключ торчал в замке зажигания. Машина завелась с бархатным урчанием, которое резануло его слух, как бензопила.
Остановка «Синявино-1» была пуста и печальна. Никита припарковал серебристого призрака, вышел и сел на ту самую, покосившуюся лавочку. Он ждал. Ждал, как ловец душ, как исповедник, как последняя инстанция в деле о пропавшей памяти и найденной иномарке. Час прошёл в созерцании пыльной дороги. И тут, как в плохом детективе, из-за поворота выскочила девушка. Лет двадцати, в спортивных легинсах и с огромной сумкой через плечо. Увидев Никиту и машину, она замерла, а потом стремительно рванула к нему.
- Ой, вы тут! - выпалила она, запыхавшись. - Я уже весь район обыскала! Это же машина моего брата Сашки!
В голове Никиты что-то щёлкнуло. Сашка… рыжий такой, на «Жигулях»?..
- Так… - медленно протянул он. - А как она ко… ко мне попала?..
Девчонка, которую звали Алиной, махнула рукой:
- Да вы же вчера с ним тут пиво пили на остановке! Потом он вспомнил, что ему срочно в город за деньгами нужно, к типу какому-то. Но сам пил уже, за руль нельзя. Ну, вы и вызвались… сказали, что у вас один глаз всегда закрыт, так что вы как трезвый. Сели и поехали. И пропали.
Картина начала проступать сквозь туман, как клякса на промокашке. Поехали за деньгами. Логично. А дальше?
- И… что было дальше? - спросил Никита, боясь услышать ответ.
- А дальше мы не знаем! - развела руками Алина. - Брат сказал, что вы до города не доехали. Остановились у него на даче, он оказался вашим соседом, продолжили… Ну, а утром он проснулся один, а вы с машиной исчезли. Он в шоке!
Наконец-то ниточка! Никита почувствовал прилив облегчения. Машина нашла хозяина, он не угонщик, всё хорошо.
- Ладно, - сказал он, протягивая ключи. - Забирайте. Извините за беспокойство. И… - он тронул пластырь на глазу. - А это что за художество? Вы не в курсе?
Алина посмотрела на пластырь, и на её лице расцвела широкая, солнечная улыбка.
- А, это! Ну, вы же, когда совсем уже… того… за руль собрались, стали жаловаться, что у вас перед глазами не одна дорога, а целых четыре. Прямо как на перекрёстке. Ну, Сашка и говорит: «Так давай один глаз заклеим, чтобы хотя бы две осталось! Для симметрии, так сказать». И заклеили! Чтобы вы хоть как-то по прямой ехать могли!
Никита молча снял пластырь. Мир действительно стал чётким и одномерным. Он посмотрел на девушку, на блестящую «Ауди», на синявинскую дорогу, уходящую в туман.
- Передай Сашке, - наконец выдавил он, - что он гениальный таксидермист. И что в следующий раз пусть лучше такси вызывает. Или осла. У осла-то, я слышал, с обзором получше.
Он развернулся и пошёл по пыльной дороге обратно к своей даче, к бабушке и к коту, которые были единственными понятными и безавтомобильными вещами в этом внезапно удвоившемся, при открытии второго глаза, а потом снова ставшим единым, мире.
08.12.2025 г.
И смех и грех !