Ярославны», Дама Желудка публично «сдалась». Хотя втайне всё ещё надеялась переломить упорство мамы Билли и разменять «территорию безбрежного семейного счастья» на трёхкомнатные хоромы «руки, дающей с самого детства безвозмездно». Но на этот раз мама Билли полностью «ушла в тину» и на «обречённый плач» не реагировала никак, памятуя, что любая инициатива, исходящая от Дамы Желудка, ни к чему хорошему обычно не приводила.
В итоге, окончательное решение было принято, как и были сожжены последние мосты. Потому, не откладывая в долгий ящик приоритетное дело, Дама Желудка быстро сделала ... в ближайшей к дому клинике, потратив на щекотливую операцию немалую часть месячного семейного бюджета.
Поминки по двум так и не родившимся маленьким Билли в тот же вечер были проведены в Бургер Кинге по соседству. Как бы то ни было, а жизнь продолжалась, справедливо рассудила Дама Желудка, спуская на «поминки» ещё одну основательную часть семейного бюджета.
Котов на «выездную сессию» в ресторан решили не брать. Отметили семейное горе в относительно узком кругу из шестерых присутствующих. Двое из которых в силу возраста так и не поняли, что случилось и шумно радовались «выходу в люди». Потому размышления о безутешном горе были отложены Дамой Желудка до лучших времён. А как только на столе появились комбо-наборы на коричневых подносах, крокодильи слёзы, то и дело закипавшие на глазах Дамы Желудка были легко притушены первыми же глотками ледяной Пепси-колы и заедены ломтиками запечённой картошки.
В итоге, жуя ресторанную пищу и запивая её газировкой, Дама Желудка пообещала себе, что уже назавтра выкроит время и сходит в церковь, где поставит несколько свечей. То ли за здравие оставшихся в живых, то ли за упокой эмбрионов, погибших в неравной схватке со «здравым смыслом»...
Додумать мысль из-за суеты и криков младших членов «идеальной ячейки общества» у неё не получилось, но обещание самой себе она, тем не менее, дать успела...
Билли, видя, что сытный ужин в ресторане быстрого питания моментально понизил градус безутешного горя супруги, вздохнул наконец свободно и уже со спокойной душой приступил к привычному делу – наполнению вечно голодного желудка любимыми деликатесами.
Мир не раскололся надвое и реки не потекли вспять. Жизнь продолжилась вне зависимости от одной отдельно взятой трагедии.
И спустя пару дней всё вернулось на круги своя – в привычное русло будней «территории безбрежного семейного счастья»...
…собственное обещание посетить церковь, надо сказать, Дама Желудка сдержала, хотя и с опозданием на полторы недели.
Дел по дому и в интернете было слишком много, чтобы так запросто бросить «всё» и пойти в церковь уже на следующий день. Но обещание, данное себе, более того, не обязывающее ни к чему серьёзному и не ведущее к лишним расходам, начало тяготить даже «железобетонную» душу Дамы Желудка. Тем более, в церкви можно было, наконец, проверить, как работают те самые «откровения и исполнение желаний», о которых безостановочно говорили разного рода интернет-гуру...
Хотя Дама Желудка считала себя убеждённой и едва ли не идейной православной с традиционалистским уклоном в первую очередь, и христианкой «по остаточному признаку», церковных обычаев она не знала совершенно. Как ни разу в своей жизни не открывала Библию. Хотя «первоисточник», подаренный ей много лет назад на улице случайными людьми в белых рубашках и с проникновенными взглядами, до сил пор пылился в мебельной стенке «а ля шик семидесятых», доставшейся Билли по наследству от бабушки...
От подарка в блестящем чёрном переплёте, который «не требовал ответной любезности» Дама Желудка решила не избавляться. Как и никому его не передаривать. А уж выбрасывать новую вещь было, тем более, не практично и даже глупо: никто не знал, когда что-то, что «не требовало есть» и не занимало много места, может понадобиться в хозяйстве. К тому же Дама Желудка при всей своей воинственности в домашних делах, подсознательно не на шутку опасалась «божественной мести» за плохое обращение с «религиозными фетишами»...
Чтобы не общаться с другими прихожанами и сотрудниками церковной лавки и случайно не проговориться с какой целью она забрела в непривычное для себя место, Дама Желудка выбрала не особенно урочные часы для посещения храма, когда прихожан там почти не было...
Заблаговременно Дама Желудка заказала на маркетплейсе набор самых дешёвых церковных свечей, которые забрала в пункте выдачи уже через день. Вполне резонно она предположила, что все свечи, наверняка, делаются на одних и тех же «свешны́х заводиках», а покупать втридорога расходные материалы, пусть и освящённые на территории храма было, как минимум, глупо. Учитывая и то, что освящались свечи непонятно кем. И, хотя она не сравнивала оба прейскуранта, но, наученная опытом жизни в родной стране, была твёрдо уверена, что «на месте» всё и всегда стоило гораздо дороже заказанного заранее...
К тому же, раз роковой и идеальный мужчина фактически выполнял лишь роль «свадебного генерала» в семейных делах, то и следить за всеми расходами приходилось именно ей. Оттого всё, что казалось ей накладным, Дама Желудка безжалостно обрезала или полностью вычёркивала из статей ежемесячных расходов...
Подытожила свои размышления она вполне прагматичной и даже успокаивающей мыслью, что важнее был сам факт посещения намоленного места и проведения там обряда очищения огнём, а не соблюдения пустых и затратных ритуалов...
В день посещения церкви она положила упаковку свечей в сумку, и предусмотрительно взяла из дома коробок спичек...
Уже у входа в храм она вспомнила о косынке, захваченной из дома и быстро повязала её на голову, чертыхнувшись по привычке, что чуть не забыла о тех самых «ритуалах», которые только минуту назад решила игнорировать. Затем, копируя прихожан, с трагичной миной на лице трижды перекрестилась дверной фрамуге и замерла на мгновение. Ничего не произошло. Оглянувшись для надёжности по сторонам, какого-то внешнего знака благоволения именно к ней, Дама Желудка так и не увидела. Как не ощутила ни дрожи в чреслах, ни благости в теле или душе.
По примеру героев из просмотренных фильмов, она закрыла глаза и застыла на месте. Что Дама Желудка пыталась ощутить, она не понимала и сама, но напряжённо ждала какого-то персонального откровения. Но и с закрытыми глазами, и в смиренной позе, никакого откровения свыше ей послано не было.
Спустя несколько секунд нетерпеливого ожидания, она шумно выдохнула полные лёгкие воздуха, заблаговременно набранного туда для ожидания «благости», и уже в смешанных чувствах переступила порог, кажущегося всё более сомнительным, заведения…
Почти в пустой церкви, двигаясь по наитию в полутёмном помещении, она увидела под иконами пару горящих свечей и, предположив, что там и совершается таинство, а именно: ставятся свечи во здравие и за упокой, энергично двинулась к искомой цели. Зажгла спичкой пару свечей и воткнула их рядом с уже горящими «собратьями».
Подняв взгляд на иконы, Дама Желудка хотела было выдавить из себя пару слёз, но, как на зло, слёзы готовые течь из неё ручьями в присутствии знакомых и членов «большой семьи», в одиночестве отчего-то упорно не текли. Не хватало «внешнего эффекта»: не было привычной обстановки и «близкой по духу аудитории» с сочувствующими взглядами. Тяжело вздохнув, она хотела было прочитать хоть какую-то молитву, но вдруг поняла, что не знает ни одной и что пришла в церковь совершенно неготовой к соответствующему таинству.
После минутной заминки, перед мысленным взором всплыла увиденная когда-то в интернете, одинокая строка без продолжения: «Отче наш, иже еси на небеси...». Причём написанная ещё на дореформенном русском, с непривычными «ятями», о которые спотыкался не особо натруженный чтением взгляд.
Но как Дама Желудка ни напрягала память, что было дальше по тексту, вспомнить так и не смогла. Как и не была уверена, что вообще пытается произнести соответствующую случаю молитву.
Чуть было не чертыхнувшись по привычке, Дама Желудка вовремя прикусила язык и тяжело вздохнула. Дав себе твёрдую установку не отвлекаться на воспоминания о канонических текстах молитв, она решила, что попросит у Бога прощения уже своими словами за две невинные души, что так и не увидели свет.
Через несколько мгновений стало ясно, что и это решение не являлось панацеей в такой нестандартной обстановке: имён у двух нерождённых Билли ещё не было. К тому же, в строго медицинском и юридическом смысле, эмбрионы на начальной стадии развития ещё не считались людьми. Не говоря уже о том, что «на свет Божий из недр Дамы Желудка» они так и не появились. Тем более, вопрос наличия неких абстрактных душ, особенно у эмбрионов, тоже был довольно спорным. Более того, неоднозначным. Как гласили, в том числе, мнения различных экспертов в интернете, которых за последние три недели Дама Желудка насмотрелась, начиталась и наслушалась с избытком. Мнения были часто диаметрально противоположными, потому какое из них примерить на себя, было не более, чем вопросом вкуса и «размера».
За кого или что именно просить прощения, Даме Желудка стало вдруг совершенно непонятно. Особенно с учётом того, что решение с ... было хотя и не совсем праведным, но всё же законным и принятым в соответствии со здравым смыслом. По крайней мере, по шкале здравомыслия Дамы Желудка.
Впервые в душе Дамы Желудка появилось некое логически обоснованное сомнение. Как и почти явная уверенность в том, что в церковь можно было и не ходить, а формально помолиться дома и там же зажечь свечи. А заодно и прочитать соответствующие тексты с монитора ноутбука, не тратя ни сил, ни времени, ни денег на визиты в сомнительные места.
Что случалось с ней крайне редко, Дама Желудка впала в ступор. В голове пронеслись моменты крещения всех четырёх её дочерей, но что происходило во время тех таинств она даже не запомнила. Тем более, что единственная цель всех крещений была только одна – «сделать не хуже, чем у людей».
Заскрежетав зубами от злости, она посмотрела по сторонам. Людей поблизости всё так же не было. Сделав тяжёлый вдох и протяжный выдох, она опять повернулась к иконам. Того, что казалось само собой разумеющимся ещё утром, до сих пор так и не произошло: никакой благости в душе Дама Желудка не ощущала.
Отчего она раньше не подумала обо всём, что могло произойти с ней в церкви, Дама Желудка уже не понимала и сама. Дома всё казалось максимально простым и понятным: прийти в церковь, зажечь свечи, помолиться своими словами о некоем формальном отпущении грехов, как обычно делали герои массы просмотренных мелодрам, попросить у высших сих прощения за что-то, что будет зачтено ей, как праведное дело, испытать благость в душе и убедиться, что Господь благоволит именно к ней и людям с подобным же набором духовных ценностей и моральных установок. После чего вернуться домой, с ощущением, что и интернет-проповедники, и собственные чувства не обманывали, и что она находится на правильной стороне «в битве добра со злом». А затем, уже со спокойной душой продолжить и дальше укреплять
