Глава 8
Эмоциональная связь, несомненно, играет важнейшую роль во взаимоотношениях людей. К такому же выводу пришла и державшая путь домой после бурной ночи Мануэла. Удивительно, насколько партнёр способен изменить впечатление о вечере. Впечатление и, что важнее, послевкусие. Атлетичный Майкл вытворял нечто, на порядок превосходившее действия насильника Мигеля, однако – и это главное отличие – делал это по согласию. Босс-деспот уже давно выветрился из головы, но при размышлениях за рулём его всё же вспомнила. Так вот, вытащивший из прокуренного зала незнакомец стал сексуальным партнёром всего через двадцать минут общения. Стоило также учитывать, что диалог складывался похуже, чем у Джона Кеннеди с Фиделем Кастро. Так или иначе, грубые действия и приёмы «на грани фола» лишь возбуждали. К повышению ставок до запредельных значений была готова, а придумать некую «красную черту», после захода за которую попросила бы о прекращении взаимодействия, не могла. Казалось, согласилась бы и на смерть в завешанной тюлями комнате страсти.
О Майкле толком так ничего и не узнала. Душ принимали молча. Пару раз пыталась хихикнуть, но пуленепробиваемая физиономия партнёра эмоций не выражала. Красавчик всем видом показывал, что на сексапильную спутницу ему начихать. Вернее, даже не показывал, а просто оставался собой. Подобная, граничившая с пренебрежением, уверенность заставляла трепетать всеми фибрами души. Эмоционально к нему тянуло. Физически тоже. Ситуация означала только одно: у Майкла появились все шансы стать постоянным любовником.
За время курения кальяна произнесли едва ли больше слов, чем в душевой. Собеседник отвечал односложно, но каждый произносимый звук, всякое междометие или кряхтение побуждало смотреть в лицо с повышенным вниманием. Мануэла залипла по-настоящему. На единственный вопрос – вкратце рассказать о себе – который Майкл задал с той же заинтересованностью, с какой опытный гид рассматривал очередную толпу туристов, ответила стандартной байкой про владение сетью салонов красоты. К счастью, глубже «альфач» не копал.
В конце октября Лос-Анджелес встречал рассветы немногим позднее шести утра. К моменту, когда Мануэла садилась в «Мустанг», солнечный диск радовал лучами противоположное полушарие Земли. За полтора часа пути небесное светило появиться не соизволило, даже несмотря на заветное желание насладиться утренней зарёй. Зато природа, как бы невзначай, намекала на сверхранний час. Поясница побаливала от изогнутой стойки в коленно-локтевой позе, мышцы шеи слегка растянулись от напористых потягиваний за волосы, принявшие несколько увесистых шлепков ягодицы горели, а в груди ощущалась тяжесть – лёгкие протестовали после пары десятков затяжек крепким кальяном. Тем не менее, неприятные чувства отходили на второй план. Становились неважными, как прошлогодний бухгалтерский отчёт разорившейся компании. Первоклассный секс – зверски грязный, варварский, жёсткий – словом такой, о котором так долго фантазировала, и тот, который вызывал неудержимое желание пойти на измену, принёс неописуемое чувство расслабленности. Эйфории, сменившейся спокойствием и умиротворением. Бурного всплеска, оставившего после себя безмятежность и блаженство. Совсем недавно намерения убить Джеймса не давали покоя. Сейчас казались сущим бредом.
«Стоило всего-то нормально потр*****ся! И всё! Жизнь снова прекрасна! Проклятье, как же хочется, чтобы этот Майкл набрал через недельку и пригласил встретиться вновь…» – с этими мыслями и добралась до дома. Трёхэтажный особняк мирно спал. Преодолев территорию и по-новому взглянув на фонтаны с греческими скульптурами, вошла внутрь. Посмотрела на часы в гостиной. 5:25. Приободрилась: прислуга ещё спала. Уезжая, Мануэла объявила о завершении рабочего дня. Через минуту приходящие лакеи покинули коттедж, а ночующие внутри заперлись в собственных комнатах. Не исключено, что отъезда никто и не видел! Радость испортил Хью. Скрипучая дверь кабинета отворилась в тот момент, когда шатавшаяся от алкоголя, интенсивного секса и полуторачасовой езды Мануэла шагала к лестнице.
– Ах, Хью! Доброй ночи!
– Сказал бы, доброе утро, миссис Хабрегас.
– Не придирайся к словам! Лучше смажь чёртову дверь! Задрала скрипеть!
Кинув злобный взгляд на не вовремя появившегося слугу, приступила к подъёму по ведшим прямиком к спальне крутым ступеням лестницы.
***
Следующее утро для Мануэлы началось в половине третьего. Ну или в 14:30, если использовать двадцатичетырёхчасовой формат времени. Неприученный к крепкому алкоголю организм вредничал и наказывал похмельем. Поднявшись с постели, сразу же начала рыться в аптечке: вынула из тумбочки кейс с лекарствами, села на мягкий прикроватный ковёр и принялась за поиски спасительного средства. Обращаться к доктору не хотела. Во-первых, тот относился к группе приходящей прислуги: ожидание дока со труднопроизносимой фамилией Сержмеркелович могло затянуться и до вечера. Во-вторых, специалист входил в круг приближённых Джеймса, и передать, что супруга жаловалась на алкогольное отравление, не составило бы для него труда. Служащих внутри виллы не боялась: никто из них, кроме дворецкого, не имел и малейшего представления о ночном приключении. К слову, встретившийся в гостиной Хью тоже не вызывал опасений, ведь прожитого во дворце месяца хватило для понимания того, что прислуга общалась с боссом исключительно по деловым вопросам. К тому же отыграть верную жену, к которой бесцеремонно приставал дворецкий, Мануэла смогла бы без лишних усилий. Или сварганить любую похожую подставу. Вероятно, положение вещей Хью также понимал и о ситуации, масштаб которой уступал готовящемуся взрыву дома, докладывать бы не стал.
Таблетки «Пьюр Алкодетокс» представляли собой безвкусные сиреневые пилюли, скрывавшиеся за глянцевой упаковкой с изображением перечёркнутой рюмки спиртного. Достав инструкцию, пробежалась глазами по паре строчек и с нетерпением швырнула бумажку прочь. Выпила две штуки. Лекарство сочла обыкновенным фуфломицином, результативность которого объяснялась эффектом плацебо. Не верившая ни в высшие силы, ни в приметы и суеверия, ни в гороскопы и расклады карт таро, Мануэла вдруг сообразила, что материалистам, оказывается, сложнее жить на свете. Как ни крути, но вера в сверхъестественное – будь то чудеса или загробная жизнь – заметно облегчала быт для набожных. Атеисты же смотрели на мир без прикрас.
Меланхоличные мысли испортили настроение. Отвлёк зазвонивший телефон. Вместо саундтрека из «Звёздных войн» раздался классический сигнал. Видимо, красивые мелодии требовали оплаты, и срок звучания детища композитора Джона Уильямса в этом месяце истёк. В любом случае, недавно болевшая голова протяжные лязги восприняла спокойно. А значит, пилюли всё-таки являлись настоящим сертифицированным препаратом. Встав на четвереньки, медленно поползла к аппарату. На ноги поднялась лишь тогда, когда мягкие волокна ковра неожиданно сменились ламинатом пола.
– Алло!
– Хэй, детка! Ты как?
Дыхание перехватило. Майкл! Пронёсшиеся воспоминания недавнего блаженства в крепких объятиях красавчика сменились огоньком тревоги: безопасно ли общаться с любовником по этому телефону?
– Эм… Рада слышать, Майк!
– Хочу видеть тебя сегодня вечером в Беверли-Хиллз, у арены «Стил Глав». Встретимся в холле без четверти восемь, окей?
– Видишь ли, у меня похмелье. Плохо себя чувствую… – отказывать хотелось в последнюю очередь, но и желанием покидать дом в состоянии бодуна тоже не горела.
– Жаль. Ладно. Пока.
– Стой! Подожди! Я… это… попробую.
В трубке послышался недовольный выдох.
– Что за хождение зигзагами, бэби?
– Хорошо, буду. Извини, плохо соображаю после вчерашней ночи. Без четверти восемь в «Стил Глав», запомнила.
– Отлично!
– Майкл, а у тебя как дела? Что новенького?
– Нет времени на пустую болтовню! До вечера!
Раздался щелчок, после которого побежали короткие гудки.
***
[justify]Ледяной душ, обильное питьё, дважды почищенные зубы и несколько подушечек жевательной резинки помогли не только восстановить нормальное самочувствие, но и избавиться от перегара. Невыносимого зловонного запаха не слышалось, поскольку за вчерашний вечер Мануэла выпила всего-навсего бокал коктейля, однако встревоженный