спросила жена мужика.
Марфа рассказала по старца Пафнутия, утаив сведения про обучение и заживление ран.
- Пафнутий? - задумался мужик. – Жил тут когда-то Пафнутий, когда я еще мальцом был, знахарь и колдун. Его пьяные гусары в лесу застрелили, там и закопали где-то. Потом они в трясине потонули с лошадьми. Других с таким именем не припомню.
- Зря ты вернулась, - сказала женщина, - барин узнает, запорет, но сперва оприходует с дружками, что у него второй день пируют.
- Мне бы пост подержать три дня, - тихо произнесла Марфа, положив в ладонь мужику золотую монету, - в сарае поживу. Стол понадобится, стулья, да снедь всякая, - она положила в ладонь второю монету. – Никому, ничего не говорите, - третья монета перекочевала в руку мужика.
- Хорошо Марфушенька, - закивал он, понимая куда та клонит. – Божье ли дело задумала?
- Никому не известно, что на самом деле есть божье, - ответила та.
***
Шёл шестой день гулянки со стрельбой, скачками и охотой, ловлей красивых селянок и избиением крепостных мужиков, не могущих оказать компании хозяина никого сопротивления.
В ночь на седьмой, когда всё шампанское было допито, а коньяк и не думал заканчиваться в барский дом явилась прихрамывавшая на левую ногу, пропавшая четыре года назад Марфа, которой так и осталось десять лет от роду. Она, по какой-то непонятной причине, не повзрослела.
Климент Петрович не сразу узнал её, а когда понял кто это, приказал слугам схватить девочку и разложить на столе. На удивление она не сопротивлялась, а лишь зло улыбалась, глядя в глаза барину, что заставило его напрячься.
- Что лыбишься дурочка? – спросил он, вставая во главе очереди пьяных приятелей, снимавших портки в предвкушении оргии.
- Отпусти слуг, - вдруг произнесла девочка, - они тут лишние. Заприте двери и вы ощутите такое, чего никогда не видели, не слышали и не знали.
По-взрослому серьёзный тон Марфы заинтриговал собравшихся. Слуг выгнали, двери заперли, ожидая феерическое садомитское представление, но вместо него дом наполнился мертвецами, спешившими отблагодарить девочку за пищу.
Жуткие, предсмертные крики, потрясавшие усадьбу всю ночь, прекратились с первыми петухами. Дворовые слуги видели, как Марфа погрузила на хозяйского коня перемётные сумы, набитые деньгами и драгоценностями Климента Петровича. Вскочила в седло и пришпорив зверя ускакала в неизвестном направлении. Никто не помешал ей, никто не пустился в погоню, никто ничего не сказал вслед.
Слуги вошли в дом, ставший местом кровавой бойни, осмотрели комнаты, заваленные трупами с вывороченными кишками и с общего согласия подожгли его. Огонь скрыл произошедшее, а про Марфу старались больше не вспоминать.
2026.
