Вертикальная парковка

Первое января в доме номер пять по улице Весенней началось, как и положено, с тишины. Такой тишины, что казалось, даже мыши в подвале спят, положив лапки на вздувшиеся от праздничных крошек животики. Только старый лифт изредка вздыхал во сне, вспоминая, какую тяжесть он перевозил прошлой ночью.

Первым проснулся, как всегда, пенсионер Валерий Борисович с третьего этажа. Он вышел на балкон подышать морозным воздухом и застыл. Затем он медленно вернулся в квартиру, разбудил жену и сказал ей странную фразу:

— Алла, кажется, у нас под окнами вырос гриб. С колесами.

Вслед за Валерием Борисовичем пробудился и весь дом. Началось с недоуменных возгласов, перешедших в коллективное созерцание происшествия с балконов и из окон.

На козырьке подъезда, том самом, что с грехом пополам защищал жильцов от дождя, аккуратненько, будто на выставке, стоял автомобиль «Жигули» шестой модели цвета «кофе с молоком». Он стоял так естественно, словно всегда там стоял. Козырек слегка прогнулся, но держал вес с видом стального страдальца.

Собрался народ. В халатах, поверх которых накинуты шубы, в тапочках на босу ногу. Стояли, молча разглядывая авто.

— Главное, чтобы водитель не собрался прогревать, — хрипло заметил алкоголик Василий. — У меня под окном выхлопная труба.

Подошёл участковый, вызванный кем-то из бдительных. Он долго смотрел на машину, потом на толпу, потом снова на машину. Вынул блокнот, что-то записал, почесал затылок.

— Парковка в неположенном месте получается, — пробормотал он без особой уверенности, понимая, что формулировка явно не покрывает масштаб происшествия. — Эвакуатор тут не подъедет. Надо краном.

И началась новая, уже сугубо практическая часть новогоднего действа. Вызвать кран оказалось делом не на один час — все праздновали. Пока ждали, жители дома сроднились с неожиданным арт-объектом. Взрослые выносили на балконы чай и вели неторопливые споры:
— А если его так, боком, тросом под брюхо? — горячился мужчина с пятого этажа, жестикулируя кружкой.
— Да сломаешь козырёк, он и так стонет! — парировала его жена. — Слушай, водитель ведь тебе на днях в шахматы проиграл? Может, это он тебе месть такую изобрёл?
Василий же утверждал, что мог бы снять машину лебёдкой и тросом из своего гаража.
— Вась, от твоего прошлого эксперимента до сих пор воронка у теплотрассы не засыпана. Давай без идей.

И вот, когда жёлтый автокран урча въехал во двор, из подъезда неспешно вышел сам владелец «шестёрки», Семён. Вид у него был свежий, бодрый, но слегка виноватый.

— О, Сёма! Проснулся! — встретили его. — Ну, рассказывай, как умудрился?
Семён смущённо улыбнулся, разводя руками:
— Да я, товарищи, честно… Ничего не помню. Помню, что парковался нормально. Всё по правилам. Место было — я прямо в «карман» встал. Ну, может, немного боком, но все так стоят!
— Боком-то боком, — фыркнул Валерий Борисович с балкона, — но обычно в горизонтальной плоскости паркуются, Семён. А ты вертикальную освоил.
Все засмеялись. Семён только чесал затылок:
— Говорю же — место было.

Операция по снятию прошла тихо и буднично. Стропы, несколько команд жестами, и «Жигули», будто нехотя, оторвалась от исторического места. Когда она плавно опустилась на асфальт, раздались несмелые аплодисменты.
— Всё, — сказал водитель крана, вытирая руки о тряпку. — Можете ехать. Только в следующий раз, гражданин, — он кивнул Семёну, — паркуйтесь всё-таки… ну, как люди.
Семён кивал, пожимая всем подряд руки, будто вернулся из долгого плавания:
— Спасибо! Простите за беспокойство! Я обязательно… я буду аккуратнее!

Причина, по которой автомобиль оказался на козырьке, так и осталась загадкой, обрастая на кухнях самыми невероятными версиями — от шальной праздничной шалости до тайной работы инопланетян, изучавших земной транспорт.

Соседи, годами не знавшие имён друг друга, теперь переговаривались на лестничной клетке, делились салатами и вместе смеялись, глядя на пустой, слегка покосившийся козырёк.

Поздней осенью козырёк починили. И будто бы забыли.

Но ровно через год, первого января, когда окна еще были темны, на свежеокрашенном козырьке красовался новый постоялец. Картонный, в натуральную величину, блестящий от серебристой фольги и скотча, муляж все тех же «Жигулей» цвета «кофе с молоком». Кто-то постарался на славу: фары из донышек пластиковых бутылок, номера аккуратно выведены маркером.

Первым его увидел всё тот же Валерий Борисович. Вышел на балкон, взглянул вниз — и не стал будить Аллу. Только улыбнулся в седые усы, покачал головой и потянулся за чайником. Традиция, знаете ли, штука сильная.

Потом проснулись другие. С балконов послышался сонный смех.
— Ну всё, — крикнула соседка с четвёртого этажа, — Семён! Опять ты? Говорили же — паркуйся нормально!
Семён, который как раз вышел покурить, задрал голову и всплеснул руками с такой искренней растерянностью, что все расхохотались.
— Да я тут при чём! Моя в конце двора стоит! — закричал он. — Вот в этот раз я точно помню где парковался!
Кто-то сфотографировал на телефон и выложил в чат дома с подписью: «Гость вернулся. В облегчённой версии.»

Семён тем временем пошёл всё-таки проверять свою машину. Он подошёл, убедился, что она на месте и сказал ей громко: «Стой тут смирно. И никуда не вздумай взлетать». Машина была пристёгнута тросом к ближайшему фонарному столбу, так на всякий случай.

Картонный автомобиль простоял три дня, пока его не сдул порывистый январьский ветер. Он оторвался от козырька неспешно, почти грациозно, сделал в воздухе несколько неуклюжих кульбитов — и отправился в свободный полёт над спящим районом.

Идея прижилась. И теперь каждый новый год, выходя утром из подъезда, жители дома номер пять по улице Весенней первым делом смотрят не под ноги, а вверх.

А на окраине района, в доме номер десять по улице Профсоюзной, до сих пор ходят легенды. Пенсионерка Анна Семёновна клянётся, что в то утро видела в небе тихо плывущие «Жигули» цвета кофе с молоком. Её сосед, студент Коля, который как раз страдал от похмелья, даже не стал никому рассказывать о своём видении — решил, что это галлюцинации, и с тех пор бросил пить.

Куда приземлился муляж — никто не знает.
Но с тех пор если вам где-нибудь на окраине, в самом неожиданном месте — на детской горке, на крыше сарая или в ветвях старой яблони — встретится смятый каркас из картона и фольги, вы уже будете знать, откуда у него ноги растут. А точнее — колёса. И, возможно, тоже начнёте по утрам первого января смотреть не под ноги, а вверх. На всякий случай.