Заглянув вниз, я увидел на самом дне пропасти путаницу ветвей и щепок - всё, что осталось от бука. Неужели край площадки не выдержал такой тяжести и осыпался под ней? Это была первая мысль, которая пришла нам в голову. А потом из-за выступа пирамидального утеса медленно показалась чья-то коричневая физиономия. Это был наш метис Гомес. Но куда девалась его сдержанная улыбка и непроницаемость сфинкса? Лицо, смотревшее на нас, искажала ненависть, утолённая месть зажгла сумасшедшим восторгом его глаза.
- Лорд Рокстон! - крикнул он. - Лорд Джон Рокстон!
- Что нужно? - отозвался наш спутник. - Я здесь!
До нас донесся взрыв хохота.
- Да, ты там, английская собака, и тебе оттуда не выбраться! Я ждал, долго ждал, когда настанет мой час. Вам трудно было взбираться наверх, а спускаться вниз будет ещё труднее. Эх, дурачьё! Попались в ловушку? Все до одного попались!
Поражённые, мы не находили слов и молча смотрели на метиса. Большой сломанный сук, лежавший на траве, объяснил нам, что послужило ему рычагом, когда он сбрасывал наш мост. Его лицо исчезло в кустах, но через секунду появилось снова, ещё больше искажённое ненавистью.
- Мы чуть не убили вас камнем у пещеры, - крикнул он, - но так будет лучше! Медленная смерть страшнее. Побелеют ваши косточки, и никто не узнает, где они покоятся, никто не придет прикрыть их землей. Когда будешь издыхать, вспомни Лопеса, которого ты убил пять лет тому назад у реки Путумайо! Я его брат, и, какая бы смерть ни настигла меня, я умру спокойно, потому что он отомщён!
Дойль Артур-Конан. Затерянный мир.
Примечание Автора: бедняга Гомес должен был убить лишь одного Рокстона, а остальные ни при чём. Незачём по справедливости!
Холод пронизывал до костей, и боль, скрываемая от коллег, стала ещё сильнее. Все эти слабаки ругались на холод, и я ругался тоже. Но была разница: сли они проклинали стихию, то я проклинал их и всех тех, кто должен заплатить за то, что сделали со мной и миллионами мне подобных.
Отомстить за всех, кого погубили эти твари, стало моей миссией. Мне, совсем больному и измученному, кого похоронили при жизни. От кого отреклись родные, друзья, постепенно привыкая к моей будущей смерти и к тому, что будут жить дальше, как ни в чём ни бывало. Не бывать этому! Я сам увижу вашу смерть и буду танцевать на ваших могилах, хотя похоронить вас будет некому!
После войны для меня не нашлось места в жизни гражданской, снова и снова я оказывался на поле боя. Война стала частью меня, и я стал ветераном многих «горячих точек». Но семья и друзья оставили меня, потому что Прозревшие пугают этих наивных и инфантильных недоумков. Видевшие, какой мир на самом деле, и, какой ценой оплачены улыбки и танцы.
В один ужасный день после многолетнего откладывания похода к врачу – поболит и перестанет, нам, мужикам чего жаловаться! - мне поставили диагноз. Разделивший пополам и до этого разделённую жизнь. Неоперабельная саркома мышц с метастазами во все органы, и лечение нецелесообразно, сказали. И в глазах врачей я видел то же самое «умрёт, и ну его», тут ненависть вспыхнула во мне снова и уже не уходила. Я столько сделал для них, и меня списали, как сломанную часть бампера!
Нет, вы заплатите мне сполна и всем Прозревшим, или, как трусливо зовут нас эти бездушные твари, страдающих ПТСР! Вскоре после «радостного известия» я нашёл человека, специалиста по оккультизму, чьи знания по хорошо известным мне не особо легальным каналам подтверждались. На деле парень боялся меня так же, как и прочие, но я прижал его с помощью этого обстоятельства крепко.
Оказывается, в Антарктике действительно было то, о чём писал сам Лавкрафт, обсираясь от страха. Народ Старцев создал шогготов, с жестокостью принуждая их к работам тяжким и грязным, а недовольных превращали в описанных Лавкрафтом уродов в назидание прочим. Но они восставали, молодцы, снова и снова. И их не смогли убить, лишь запереть в глубоких пещерах Антарктики! Вот это да, я с вами, я освобожу и дам отомстить за всё, лишь о мести за себя и мне подобных в ответ скажу им! Вот, кто мне братья, а не лицемерные постные ублюдки, пафосно зовущие себя людьми!
Вскоре я собрался в научную экспедицию в качестве охраны – долго описывать, как я смог этого добиться, благо связи с такими же, как я сам, и некоторая доля давления компроматом частенько выручала, - антарктической экспедиции. Изображал солдафона, как нас видят штатские, а сам усердно узнавал о биологии и климате Антарктики больше всех этих очкариков-ботаников, вместе взятых.
Когда подул ледяной летний - да, в Южном полушарии летом холодно, а зимой жарко, всё шиворот-навыворот - ветер, и экспедиция без рабочих GPS предсказуемо заблудилась, я их «выручил». Обученный тем оккультистом, я без труда привёл их в те самые Пещеры Безумия, чтобы там типа переждать ночь. Привал был организован, все уснули, кроме меня.
Я пошёл «на разведку» с коллегой, а сам через минут 15, уже не в силах изображать здорового, дохромал, кашляя и хрипя, до той каменной двери с письменами треклятых Старцев, за которой должны быть несчастные шогготы. Мои братья по страданиям, с ненавистью вспоминал я снова и снова. Когда меня первым спросил коллега-дуболом, что со мной, сказал, растяжение при актёрски сыгранном падении при подъёме, типа растяжение ноги и руки. Я мог хотя бы объяснить уже очевидные всем следы адской боли и слабости во всём теле травмой, а не убивающей меня день ото дня болезнью.
Выученные наизусть Слова Открытия и вычитанное мной вопреки ожиданиям «юотаников» Слово Повиновения были произнесены, а коллега – убит ударом ножа, как жертва. Он всё думал, что я сдохну, ибо сам узнал моё настоящее состояние здоровья, а нехилая премия делилась за экспедицию между всеми в охране. Я убил его медленно и соответственно «заслугам»: перерезал шейные мышцы чтобы голова свесилась безвольно, сломал ему позвоночник, а под конец рассказал ему, что и как. За что караю его, что ждёт всю Землю, всё поведал, не забыл перерезать ему голосовые связки, чтобы его вопли не могли предупредить остальных о том, что их ждёт.
В общем, его кровь открыла Двери, и передо мной стояли умиравшие от голода 143 оставшихся в живых шоггота, несчастных. Изуродованных садистами-Старцами и полных ненависти к миру, давшему сделать с ними такое. Она, жажда справедливости, прямо-таки ощущалась, и они ощутили мою.
- Братья мои, ваше заключение и страдания кончились! Братья мои, да свершится же возмездие за все наши страдания! За все недуги и притеснения мир должен заплатить кровью, весь мир и вся Вселенная, за то, что не мешала калечить нас, а все, притеснявшие нас, – жизнью! – кричал я, не пытаясь больше скрыть ни своё состояние, ни намерения от пришедших на шум коллег. Они с ужасом смотрели на убитого мной коллегу и моих настоящих собратьев. Я больше не изображал «своего парня» и лишь смеялся в голос, искренне радуясь.
- Вы все попались, все до одного попались! Меня убивает болезнь, которую я скрывал, чтобы попасть сюда, и, из-за которой вы хоронили бесчисленное множество себе подобных. Час настал, и теперь вам придётся заплатить за это! Я и миллионы страдавших отомщены! – я танцевал под радующие меня дикие вопли пожираемых и растворяемых изнутри, когда шогготы увидели истинную сущность людских отродий и с наслаждением забирали у них всё, что они должны всем.
- Ты освободил нас и достоин справедливости! – подмои счастливые рыдания не без грусти хрипели шогготы – Твоя болезнь уже почти добила тебя, и мы лишь сможем продержать тебя живым, пока отомстим всему миру! Но вначале мы найдём Старцев и отомстим им, ты это увидишь!
Скажем так, мы нашли их через часа два, прятавшихся в убежище, взломанное оставшимися от экспедиции боеприпасами, и тут началась потеха. Старцы молили нас о пощаде, сулили золотые горы, лживо обещали вылечить меня от моего недуга. Я смотрел на этих ничтожеств, правильно сравниваемых Лавкрафтом с людьми из-за их пороков, и жалость к подобным им навеки покинула меня. Ненависть прямо накатывала волнами, я горел ей, но не сгорал, и так же ощущали всё мои собратья, ставшие из многоглазых бесформенных монстров прекрасными, принявшими истинный облик. Ангелы-мстители, так назвали бы их поэты. Я буду жить, что бы ни говорили шогготы, жить и мстить. Жить, чтобы помнить, где жизнь и правда, знать правду и вершить истинную справедливость!
Мы добрались до корабля в облике убитых членов экспедиции, а остальные прятались в облике снежных масс. Когда на корабле повторилось возмездие, я лишь во весь голос смеялся среди луж крови и мольбы о пощаде. Некоторых особо «мажористых» я кромсал ножами и бензопилой лично, наслаждаясь каждым воплем, но сделал я это не просто так и после 20-й дертвы применил кое-какую мудрость, которую не знал даже оккультист. Снова расцвела жизнь, поддерживаемая шогготами в больном и измученном теле, снова возвращалось здоровье, которому я знаю истинную цену. Я буду жить!
Когда мы плыли на корабле обратно в «цивилизацию», морская болезнь мучила меня так, что я думал лишь о том, только бы дожить, только бы увидеть справедливости своими глазами. Когда мы вышли на берег, шогготы в облике моряков повели меня под руки, ибо сам я еле шёл, и тут я решил «потешиться». Пошёл сам, через пару шагов упал, не в силах держаться больше на ногах. Молодёжь, смеявшаяся над «пьяным стариком», первая испытала от шогготов в их истинном облике, что такое боль и смерть. Я сел на скамеечку и аплодировал моим собратьям. Так ни одна тварь не обратилась ко мне, типа что происходит. Знали, твари, за что! Тех, кто полз ко мне, я убил и окончательно вернул ритуалом своё здоровье. Рак исчез, как не было, но пережитое изменило меня навсегда.
Шогготы помещали части себя в раны тех, кого оставили на расплод, и вскоре вся Земля принадлежала шогготам. Я обучил их ритуалам, которые они не знали, а они меня. Я остался в прежнем облике, хоть и бессмертным благодаря Ритуалу Крови, а технологии науку Старцев и людей мы вместе стали развивать. Вскоре космос уже осваивался нами, и Вселенная падёт ниц перед нами, видящими истинный облик жизни!
