«Детективные истории» 1-й тур 4-я группа 1-й поединок

захотелось заплакать, но она взяла себя в руки, крутнула головой, как бы сбрасывая назойливые мысли и завела мальчика в подъезд дома.
Весь день, вечер, а затем всю ночь Алексей ходил сам не свой, мысленно возвращаясь к прошедшей встрече.

Олеся и Саша не выходили у него из головы. Восемь лет назад он два месяца искал девушку, затем началась сессия, экзамены, он уехал, через год женился, через полгода развёлся, но Лесю забыть не мог.
«Теперь у него растёт сын, поразительно похож на отца, если бы кто-то два дня назад сказал об этом, я бы не поверил», — думал архитектор.
Утром, купив большой букет роз и узнав у выходящих из подъезда соседей - в какой квартире живет Олеся? — Через минуту он уже стучал в дверь ее квартиры.
Испуганная хозяйка растеряно открыла дверь, Алексей вошёл, протянул букет цветов и произнёс:
— Леся, выходи за меня замуж!
Олеся хотела возмутиться, но первая реакция сменилась улыбкой, глядя на испуганное лицо Алексея.
— Хорошо, разувайся, проходи в зал.
Из своей комнаты вышел мальчик, он только проснулся, ещё в трусах, наблюдая эту сцену, сказал:
—Мама, а папа теперь с нами будет жить?
— Не знаю, Саша, спроси у него.
— Мы теперь будем жить вместе, сынок, — сказал Алексей и обнял мальчика, прижав к себе, глядя на Олесю, заметив у неё на пальце подаренное кольцо с аквамарином.

Через две недели архитектор организовал свадьбу в ресторане.
Со стороны невесты была ее лучшая подруга и тетя Марфа.
Со стороны жениха пришло тридцать человек.
Одним из первых подошёл директор школы, Вениамин Павлович Коренев, он протянул Олесе букет цветов и пожал руку жениху.
— Леся, познакомься, мой отец.
Олеся внутренне насторожилась, но потом улыбнулась, чем заставила Вениамина Павловича сконфузится.
«По крайней мере теперь не надо искать другую работу, — подумала невеста, — как же я раньше не догадалась, ведь Коренев, фамилия директора школы».



Серо-бурые пушки

Великие князья — не все, конечно — сделали для дискредитации русской монархии гораздо больше, чем все прокламации кучки большевиков и все копошения либералов…
…В военном ведомстве Сергей Михайлович был царём и богом вплоть до Февраля, не подчиняясь никому и ничему. Всё, что касалось артиллерии, он решал единолично. И случилось так, что русская артиллерия фактически попала в монопольную зависимость от французской фирмы Шнейдера, агентами влияния которой стали в России великий князь и его балетная дива. Отказавшись от гораздо лучших во многих отношениях крупповских орудий, русскую армию стали насыщать шнейдеровскими пушками. Конкурсные испытания проводились только для видимости — как впоследствии ваучерные аукционы. Недостатки шнейдеровских пушек замаскировали манипуляциями в протоколах. И кончилось всё тем, что к началу первой мировой русская армия осталось без тяжёлой артиллерии…
…Сергея Михайловича расстреляли большевики. Матильда, к моему великому сожалению, успела унести ноги. Теперь вам понятно, почему ярый монархист Никольский всерьёз мечтал увидеть кое-кого из великих князей на виселице?
Бушков А. А. Красный монарх.

Трон Романовых пал не под напором предтеч Советов или же юношей-бомбистов, но носителей аристократических фамилий и придворных, знати, банкиров, издателей, адвокатов, профессоров и других общественных деятелей, живших щедротами империи.
Царь сумел бы удовлетворить нужды русских рабочих и крестьян; полиция справилась бы с террористами! Но было совершенно напрасным трудом пытаться угодить многочисленным претендентам в министры, революционерам, записанным в шестую книгу российского дворянства, и оппозиционным бюрократам, воспитанным в русских университетах.
Романов А. М.. Воспоминания великого князя.

Ноябрьский денёк был таким, как обычно: мирным и тихим. Пасмурное небо прохладной, приветливой сталью со светлыми и тёмными прожилками освещало улицы. Сухие листья несло во все стороны ветерком и то и дело появляющимися из-за неровностей старой улицы вихрями. Такими же маленькими и эфемерными, как мелкие коловратки и поедаемые ими одноклеточные существа, что в огромном числе водятся в каждой капле воды на Земле. Такими буйными, возрождающимися вновь и вновь.
Шедший по улице вверх мужчина думал не об этом, а о том, на какой фильм сходить вечером в кино с девушкой, Ларисой. Зарплата с премией пришли в один день и без задержек, как обычно бывает в частной фирме. Пусть хоть трижды производство молока, микробиолог, а туда же. Фильм какой. Ещё раз подумал мужчина. «Шелби Оукс. Город-призрак» или «Алиса в стране чудес». Судя по отзывам, первое куда как лучше этих поделок на иностранное. Которое формально хаится, но с него всё передирают с ухудшением и сюжета, и картинки. И в прошлом было не лучше, один Пушкин, укравший все свои сюжеты у других и сделавший из них тогдашний аналог «попсы», чего стоит! Нет, решил он, лучше «Трон. Арес».
Ветер усилился. Куртку-ветровку трепало безжалостно, серый с чёрными разводами воротник пришлось наглухо застегнуть, а капюшон надеть, чего сам хозяин оного очень сильно не любил. Да ещё и дождь пошёл внезапно, мелкий, моросящий, ещё и колючий, как снег. Одним словом, настроение упало ниже плинтуса, так что залаявшая на мужчину злобная бродячая собака знатно откушала камнем по рёбрам. Ещё и вдогонку получила. Так-то, уже довольно подумал мужчина, так их и надо. Ладно я, а, если бы это был маленький ребёнок или бабушка, еле идущая даже с палочкой, а? Что бы бродячая тварь сделала с ней, безответной? Не зря раньше от бродячих животных шли «чистки», это сейчас все на это забили с приборчиком.
В общем, умывшись на роднике и набрав холодной ключевой воды, он догулял до кинотеатра «Чарли» через страшноватую улицу Загорскую с поворотом на Отечественный переулок и далее через всю Петрашевского. Там он легко забронировал два билета на «Трон» и позвонил своей крохе Ларисочке. Ларчику своему маленькому и вредному, благо поженились они при протестах родителей с обеих сторон шесть лет назад. «Гордиться нечем» и «метр сорок» со стороны родителей самого мужчины, «говна кусочек» и «масала доса» со стороны родни самой Ларисочки, благо она ненавидела БГ, на котором рос её муж с родителями егойными вместе. И песня «Масала доса» для неё была наиболее неприятна.
Так она сделала эту самую масала досу – индийская лепёшка с острым зелёным соусом - и кормила мужа ей каждый полдник, и песенку эту включала. Впрочем, сам муж был ей под стать и её любимых бременских музыкантов пародировал постоянно. И пел ей «Парусник», любимую песню за исполнением «патриота» Александра Маршала. Того самого, певшего сиплым голосом заядлого курильщика нашумевшие «Ливень» и «Белый пепел», который до 2000-х пел перестроечные хвалебные гимны той стране. «Патриот» хренов, у которого сын живёт на ПМЖ в том самом США, на минуточку.
Ларисочка через полчасика, где-то, прискакала в наряде а-ля жокей – корсет кожаный с ярким пуговицами, лосины. Высокие кожаные же сапоги, почти ботфорты, и длинные волосы с большими тёмными очками выгодно довершали образ. Поцеловавшись, оба супруга пошли смотреть кино, где успешно целовались в заднем ряду. Ну, и не только целовались, благо затейница Ларчик постоянно носила лосины без нижнего белья на такие семейные мероприятия.
Выйдя и посмеявшись над фильмом, вторичным от вторичного. супруги пошли затариваться кормом на недельки две. Шатаясь от тяжести пакетов, оба пришли домой.

Одно они не увидели: с Загорской в карман мужу попал принесённый ветром чёрный камушек, холодивший карман.

На следующий день, когда по настоянию работавшей в этот день жены супруг кинул куртку в стирку, он вытряхнул карманы и нашёл этот камешек. На обсидиан похож, подумал он, взял его через тряпку, помыл и положил на стол. Он любил делать поделки из необожжённой глины, и камешек легко стал бы глазом вылепленного манула. Любимого животного Ларисочки. Но события распорядились иначе: едва он взял камешек рукой и внимательно посмотрел на него, сразу появилось странное ощущение. Ощущение, что что-то не так.
Камешек холодил руку, как кусок льда, и не нагревался ни на градус даже при длительном держании в руке. Стало ясно, что это не обсидиан. Матовый, темнее ночи, идеально круглый, как выплавленный, как обычная дробина. Слишком правильная форма, и этот холод…
Стоило ему посмотреть на камешек под лупой, стало видно ещё одно. Поверхность камешка, идеально гладкая, всё же не была однородной, чернота зёрнами перетекала по всей его поверхности во все стороны, завихрилась и вновь образовывала реки, словно какие-то течения на поверхности океана или тёмные тучи при виде из космоса. Что это, подумал супруг, и взял камешек снова.

Вот тут и началось. Перед внутренним взором пролетели образы, явно внушённые камешком, чем бы он ни был. Словно вопрос, что это, запустил его работу. Так оно на самом деле и было, но пока образы поглощали всё внимание новоиспечённой «жертвы».
Первым образом, который был показан, был густой с прорехами серый туман. Он был, как едкий удушающий дым, даже запах смертельной духоты и пожара появился, и за ним, постоянно сменяясь, возникали новые сцены. Образы массовых баталий, где люди, словно в край обезумев, кидались друг на друга. Рвали друг друга на части ножами и пулями. Рвали даже безоружными, зубами и руками, как настоящие звери. Менялась их одежда и оружие, черты лиц, но все они имели одно общее – адская ярость, полностью застившая всё остальное.
Дальше пошли сцены издевательств целой толпой над кем-то одним. Кидание камней, насилие всех видов, линчевания. Вот толпа чернявых крепких парней забила монтировками одного рыжего парня с оскорблениями всей его семьи. Вот где-то в тропиках изнасиловали толпой беременную женщину и так били, что плод выпал. Так и его эти звери в людском обличье изнасиловали и вместе с матерью закололи штыками! А вот заморенные голодом дети и их родители добивались ломами и закапывались живьём под аккомпанемент диких стоном и хрипов не добитых сразу насмерть. Вот устроили с полным попустительством коллег «несчастные случаи» изобретателям, сделавшим многое для общества, чтобы им просто-напросто не платить. Вот взвод бешены от ярости солдат попал в очевидную засаду, точно сослепу. Все они были расстреляны не особо-то и прятавшимися за скалами так же странно взбешёнными противниками.
И всё это было как бы в обрамлении серого удушающего тумана. И ощущения. Ужасные, словно это лично зрителя били ломом по голове, резали штыком, насиловали. Прошивали пулями и рвали зубами. То же само творилось и с другими участниками. Уже не похожими на людей, в совсем других местах.
Далее сквозь серый удушающий туман, бывший даже в ледяных далях космоса, картина перемещалась дальше и дальше. Сверхновые, погибшие планеты, каждый камешек оплавленной равнины под равнодушными звёздами ощущался и был виден во всех деталях, словно находились рядом. Словно супруг милого Ларчика был там лично, хотя. Попади он или любое земной существо туда во плоти, погибли бы за несколько секунд от безвоздушного холода. И потоков радиации от родного взбесившегося светила, не удерживаемой более атмосферой.
Следующий образ