«Детективные истории» 1-й тур 4-я группа 2-й поединок

достояние.
– Да делайте, что хотите, только имя отца моего не замажьте. Уж как-нибудь постарайтесь.



Театральное дело

Восемь часов утра. Туман накрыл густым облаком молодой лесок, тянувшийся вдоль дороги. Темные деревья и полянки с низкой травой прятались в него, как в театральный дым.
Местный полицейский шел в сторону вокзала. Того самого вокзальчика, что появился пару лет назад на новой железной дороге, недалеко от города Валь-Марен. Долг службы заставлял его взглянуть на ближайший поезд и прибывающих на нем гостей. Дело в том, что сегодня в местном театре ожидалась балетная премьера, на которую съезжалась публика отовсюду, причем самая разная. А значит, день обещал быть хлопотным.
Надо отметить, что интуиция не подвела нашего героя. Странности начались даже раньше, чем приехал поезд.
Блюститель порядка заметил в траве красную женскую туфлю. Подойдя к ней, он увидел за кустами... Святая Дева Мария! На траве лежал человек с разбитой головой, в котором легко узнавался месье Фобер, хореограф местного театра. Рядом валялся окровавленный камень, который вполне мог быть орудием преступления.

Пьер, так звали нашего героя, был человеком военной закалки, прошедшим Первую Мировую. Его должность и пятилетний опыт работы помощником мэра по охране порядка позволяли начать следствие не откладывая: минут через двадцать он уже разговаривал с директором театра в его кабинете.
- Трудно ответить, кому принадлежит эта вещь. У нас несколько девушек с одинаковым размером ножки, - развел руками собеседник, осмотрев внимательно протянутую красную туфлю. Это был мужчина лет пятидесяти, казавшийся очень занятым и чем-то немало обеспокоенным, несмотря на учтивость, которую он показывал.
- Может, Шарлотта?.. Или Клеменция? - предположил неуверенно полицейский.
- Я бы не сбрасывал со счёта обеих, но вторая мне видится более вероятной.
- В самом деле? - вскинул брови Пьер. - У нее были особые отношения с хореографом?
- К сожалению, мало о ней знаю, она зачислена в труппу совсем недавно. Причем, как раз по рекомендации месье Фобера. На сегодняшний день, самая талантливая балерина в нашем театре, у которой масса поклонников.
- А что скажете про самого хореографа - его характер, привычки, методы работы?
По реакции собеседника Пьер понял, что угодил своим вопросом в больное место. Директор медленно вздохнул, подбирая слова, и нехотя произнес:
- Знаете, мне тяжело сознавать, я пытался с этим бороться, но месье Фобер был слишком суров на репетициях, особенно с балеринами, выступавшими на главных ролях.
- Что вы имеете в виду?
- Он бил девушек увесистой линейкой по спине.
- Рукоприкладство, нарушение хартии прав и свобод! Почему я не знал об этом раньше?
- В мире искусства каждый использует средства, дающие результат. Ни одна из наших танцовщиц не подала жалобу на хореографа. Значит, его метод работал.
- Но нет гарантии, что избиваемые готовы терпеть до бесконечности, не так ли? - возразил полицейский.
- Возможно.
- Скажите пожалуйста, а репетиции проходили в театре или за его пределами?
- По всякому. Месье Фобер любил бывать на природе, иногда совмещая прогулки с подготовкой к очередному спектаклю.
- Вчера тоже?
- Не знаю... Вообще-то, я видел его последний раз около шести вечера, на мосту, он направлялся в сторону вокзала.

У нашего героя пока не было доказательств, что потерянная туфля принадлежит Клеменции - хозяйка дома, в котором проживала балерина, ее не опознала. Зато он установил, что подозреваемой не было дома с трех часов вчерашнего дня, когда та ушла на репетицию.
В маленьком городке насчитывалось не так много публичных мест, где местные жители убивали свободное время, поэтому найти Клеменцию особого труда не составило. Она обнаружилась в компании приезжих молодых гуляк в ресторанчике "Валь-Марен".
Пьер быстро прошел сквозь мутную завесу сигаретного дыма. В углу помещения находились трое парней в элегантных костюмах с бокалами вина. У одного из них, на коленях, восседала хрупкая девушка в красном платье с темными волосами, обутая в золостистые туфли на шпильках. В отличие от своих кавалеров, она была трезва, узкие карие глаза выражали наигранное удивление.
- Уверяем, Клеменция не может быть причастна к трагедии, которую вы расследуете! Она с нами с трех часов вчерашнего дня! - заверил один из парней, когда полицейский рассказал в общих чертах о случившемся.
Двое других уверенно подтвердили алиби девушки, она не могла быть в лесу во время убийства.
Но кому тогда принадлежит красная туфелька, найденная рядом с местом преступления? Возможно, ее кто-то подкинул специально, отправив расследование по ложному следу. Остается вычислить этого злоумышленника.
Пьер сразу же вспомнил подозрительную нервозность директора, который чего-то недоговаривал. На беглый взгляд, мотив к убийству у него не просматривался, но кто знает, какие затаённые обиды, неприязни и амбиции скрывали закулисы театра.

Мадам Фобер, как и положено безутешной вдове, заливалась слезами. Не могла ответить на вопрос, в каких отношениях был ее муж с окружающими.
- Понимаю ваше состояние, в такие минуты хочется оградиться ото всех бетонной стеной! - вздохнул полицейский. - Но, может, все-таки вспомните, не поступало ли в адрес вашего супруга угроз?
- В шкатулке лежат письма. Он был предельно аккуратен, складывал документы в одно место, считая их важными кусочками своей жизни.
Полицейский даже и не мечтал найти в ворохе пожелтевших бумаг что-либо интересное, но банальеый осмотр дал неожиданный, впечатляющий результат. В одном из анонимных писем стояло жесткое требование: "Если Вы, милостливый государь, не прекратите издеваться над бедной девушкой, я буду вынужден принять меры, поставить Вас на место!".
Мадам Фобер не смогла ответить, кто автор этого гневного послания, но директор театра сразу же определил почерк техника Жана, работавшего  осветителем.
Более того, несколько танцовщиц высказали уверенность, что Жан давно и безнадежно влюблен в Клеменцию.
Таким образом, несмотря на романтическую подоплеку, в деле появилось новое лицо, которое могло совершить убийство.
Расследование не могло остановить культурную жизнь в городе, зрители с нетерпением ждали балетной премьеры.
Это обстоятельство натолкнуло месье Пьера на интересную мысль. Он пустил в кулуарах театра слух, что назовет имя преступника сразу же перед началом спектакля. Такое смелое намерение никак не означало, что у него в руках появились весомые улики. Нет, расчет делался на то, что преступник просто напросто сбежит.

Пол часа до спектакля.  В небольшом продолговатом зале местного театра зрители начали занимать места.
Прожекторы на сцене уже расставлены, дым-машина подключена и настроена. К удивлению полицейского, техник Жан на своем рабочем месте.
- Молодой человек, где вы были в субботу вечером?
- У меня страшно болела голова, я не выходил из дома.
- Есть свидетели ?
- К сожалению, я уже несколько лет живу один.
- Получается, у вас нет алиби на время убийства. Зато есть мотив. Следствие обнаружило письмо с угрозой в адрес погибшего хореографа, написанное вашей рукой. Уважаемый, я должен вас арестовать по подозрению в убийстве!
Десятки глаз устремились на обомлевшего парня.
- Постойте! Он не виноват! - раздался из глубины театра молодой женский голос. Клеменция выбежала на сцену - возбужденная, в красном платье. - Это я была той особой, которая виделась вчера с господином Фобером в лесу, вы нашли балетную туфельку, которую я случайно обронила. Мы репетировали финальный танец "Грациозный лебедь".
- Мадемуазель, вы хотите сказать, что были последней, кто видел месье Фобера живым? Между вами что-то произошло на репетиции?
- Да, именно это я хочу сказать! Техник Жан не виноват, его там не было. Я готова поведать о случившемся, сделать признание, но только, пожалуйста, не здесь.
Трое молодых людей в костюмах, сидевшие в первом ряду, отреагировали на заявление девушки особенно бурно.
- Клеменция, вы намерены взять вину на себя? - воскликнул брюнет с кудрявыми волосами. - Но ведь это абсурд, неправда!
- А что мне остается делать, если в этом безумном мире перевелись джентльмены! - последовал резкий ответ.
Молодой человек замер на месте, собираясь с мыслями.
- Господин полицейский, я хочу сделать чистосердечное признание, - выпалил он наконец. - Не исключаю, что месье Фобер был заслуженным хореографом, но его методы работы ужасны, они кого-угодно повергнут в шок! Вчера вечером я с друзьями совершал прогулку по окрестностям Валь-Марена и, по роковой случайности, оказался свидетелем так называемой "репетиции". Это было форменное избиение артистки, нашей горячо любимой Клеменции! Он хлестал ее тяжелой линейкой по ногам, по спине! Я не удержался: схватил подвернувшийся под руку камень...

Трагическое событие всколыхнуло жизнь городка. Правда, совсем ненадолго : Валь-Марен вернулся к прежнему спокойствию уже через несколько дней.
Полицейский получил от мэра благодарность и щедрую премию деньгами.
Клеменция продолжает танцевать, восхищая армию своих поклонников, среди которых есть и профессионалы балета: новый хореограф сделал ей недавно предложение.