Сцена 1
Действующие лица:
Василий Вожеватов, молодой купец.
Харита Игнатьевна Огудалова, вдова.
Место действия: гостиная в доме Огудаловой, Бряхимов. Мебель неброская, но опрятная; на столе - письма, небольшая шкатулка. За окном - тихий городской шум, где‑то вдали слышен колокольчик пролётки.
(Вожеватов входит, снимает шляпу, кланяется.)
Вожеватов. Здравствуйте, Харита Игнатьевна. Извольте, принёс вам весточки.
Огудалова.(вскакивает, волнуется) Ах, Василий Данилыч! Ну, говорите же, говорите скорее! Что с Ларисой? Как она?
Вожеватов. Успокойтесь, сударыня. Всё, слава Богу, обошлось. Рана‑то была лёгкая, совсем лёгкая. Доктор сказал - ни малейшего вреда здоровью. Ныне Лариса Дмитриевна уже в полном порядке.
Огудалова.(крестится) Господи, благодарю! А я всё думаю: как она там, одна…
Вожеватов. Не одна она, Харита Игнатьевна. С ней - Мокий Пармёныч Кнуров. Он и настоял: надо, говорит, везти её на воды, в Италию. Чтоб воздух другой, чтоб впечатления новые.
Огудалова. В Италию?!
Вожеватов. Именно так. Ныне они уже там. Письма шлёт - и какие письма! Всё радуется, всё восхищается. То собор какой‑нибудь опишет, то сад, то музыку на улице. Говорит, что впервые за долгое время чувствует себя… ну, словно бы живой.
Огудалова.(слёзы на глазах) Живой… Да ведь и правда: там‑то ей и дышать легче, и сердце не болит. А здесь - одни терзания.
Вожеватов. И не одни письма - подарки присылает. Вот, из Флоренции прислали шаль, из Венеции - бусы. Всё вам, Харита Игнатьевна.
Огудалова.(берёт в руки письмо, дрожащими пальцами разворачивает) Читала бы и читала… А как же… как же Карандышев? Что с ним?
Вожеватов.(вздыхает) Под стражей, сударыня. Суд ожидает. Дело серьёзное: выстрел, угроза, беспорядок в публичном месте. Не знаю, чем кончится.
Огудалова. Бедный… хоть и злой, а всё же человек.
Вожеватов. Человек‑то человек, да только… не сумел он себя сдержать. А теперь вот расплата.
Огудалова. А Паратов? Слышала, будто он…
Вожеватов. Слышал и я. Наврал, сударыня, насчёт богатой невесты. Ни невесты, ни денег - одно слово. Теперь последние гроши проматывает: то за картами сидит, то на скачках. Говорят, и экипаж продал, и дом закладывает.
Огудалова.(горько) Вот оно как… А казался - барин, гордость, сила. А оказалось - пустота.
Вожеватов. Так оно и бывает, Харита Игнатьевна. Кто снаружи блестит, внутри‑то порой и гниль одна. А Лариса Дмитриевна… она теперь вдали от всего этого. И, кажется, вправду счастлива.
Огудалова. Счастлива… (прижимает письмо к груди) Дай‑то Бог. Лишь бы не вернулась сюда. Здесь ей счастья не было и не будет.
Вожеватов. Так и я думаю. Пусть уж там и остаётся. Воздух иной, люди иные, жизнь иная. Может, и судьба иная сложится.
(Пауза. За окном - отдалённый звон колокола. Огудалова смотрит в окно, молча плачет. Вожеватов стоит, опустив глаза.)
Огудалова. Спасибо вам, Василий Данилыч. За новости, за заботу. Вы - единственный, кто нам и помог, и не бросил.
Вожеватов. Что вы, сударыня. Я лишь… лишь по совести.
(Молча кланяется и выходит. Огудалова остаётся одна, перечитывает письмо, шепчет что‑то про себя.)
Занавес.
Сцена 2
Действующие лица:
Василий Вожеватов, состоятельный купец и промышленник
Лариса Дмитриевна (в замужестве - докторша), хозяйка картинной галереи.
Место действия: просторная, светлая галерея в Италии. Стены увешаны картинами; на пьедесталах - скульптуры; в глубине - большие окна, за которыми виднеется южный пейзаж. В центре - Лариса в элегантном платье, рассматривает полотно. Вожеватов входит, оглядывается, замечает её.
Вожеватов.(с лёгким поклоном) Сударыня, позвольте выразить восхищение вашим собранием. Редкие вещи, редчайшие…
Лариса.(оборачивается, на миг замирает; узнаёт) Василий Данилыч?! Вот так встреча…
Вожеватов. Лариса Дмитриевна! Неужто вы?! (подходит, берёт её руку, целует) Как же вы… изменились. Нет, не так: вы расцвели.
Лариса.(с мягкой улыбкой) Время и обстоятельства порой творят чудеса. Прошу, присаживайтесь. Хотите кофе? Или, может, вина?
Вожеватов. Благодарю, не откажусь. (садится) И всё же - как? Как вы здесь, в этой роскоши, в этом искусстве?
Лариса. Всё благодаря Мокию Парменычу. Он дал мне не просто деньги - он дал мне шанс. Я училась: живопись, скульптура, история искусств. Он учил меня вести дела - как покупать, как продавать, как находить таланты. Потом - эта галерея. Я выставляю молодых художников, помогаю им встать на ноги. И, знаете, это приносит не только доход - радость.
Вожеватов. Вы счастливы?
Лариса. Счастлива. У меня прекрасный муж - врач, человек благородный, умный. Мы путешествуем, мы видим мир. Недавно ушла из жизни матушка - она жила со мной до последнего. И я безмерно благодарна судьбе, что вырвалась из того нищего ада, из Бряхимова. Там бы я… просто угасла.
Вожеватов. А как же… (замолкает, потом решительно) А как же я? Признаюсь: жалею. Жалею, что не решился тогда, не предложил вам руку. Был молод, робкий, боялся не потянуть… А теперь - вот: деньги есть, дела идут, а счастья - нет. Жена ушла, дети… их и не было. Всё есть - и ничего нет.
Лариса.(тихо) Василий Данилыч, не корите себя. Вы - добрый человек. Но в Бряхимове… там всё было иначе. Там деньги - не шанс, а цепь. Там любовь - не чувство, а торг.
Вожеватов. А Паратов? Слышал, он…
Лариса. Прогулял всё. Застрелился. Не смог пережить нищеты. А Карандышев?
Вожеватов. Условный срок. Уехал в своё имение. Больше о нём ничего не слышно.
Лариса.(кивает) Так и бывает. Кто не умеет жить - погибает. Кто умеет - выживает. А кто смеет - побеждает.
(Пауза. Лариса подходит к окну, смотрит вдаль.)
Монолог Ларисы
Бедность не порок - чушь, бред! Нищета не позволяет раскрыть весь потенциал, заложенный в человеке от рождения. Родиться в бедной семье - значит потратить единственную жизнь впустую. Нет ничего страшнее, чем бедность.
Ценность денег не в том, чтобы покупать меха, драгоценности, дома. Ценность их - в возможности учиться, путешествовать, дышать полной грудью. В том, чтобы вести правильный образ жизни, заботиться о здоровье, о душе. В том, чтобы раскрыть все заложенные в тебе таланты - будь то кисть, слово, мысль.
Ад - это не иметь возможности реализовать себя. Ад - это знать, что ты можешь больше, но быть прикованным к нищете, к нужде, к мелочным расчётам. Ад - это видеть мечту и понимать: она не для тебя.
Я вырвалась. Я смогла. И теперь я знаю: деньги - не зло. Деньги - это свобода. Свобода быть собой. Свобода жить.
(Вожеватов молча слушает, опустив глаза. Лариса оборачивается, улыбается ему.)
Лариса. Вы тоже свободны, Василий Данилыч. Найдите свой путь.
Вожеватов.(встаёт, кланяется) Благодарю вас, Лариса Дмитриевна. За правду. За надежду.
(Он уходит. Лариса остаётся у окна, смотрит на солнце, на далёкие холмы. Звучит тихая музыка.)
Занавес.
Эпилог
Действующие лица:
Лариса Дмитриевна, хозяйка галереи, около 50 лет.
Аня, её приёмная дочь, 12 лет.
Г‑н Бертоли, итальянский искусствовед, 40 лет.
Место действия: та же галерея, спустя 10 лет. Пространство стало просторнее, появились новые залы. На стенах - полотна молодых художников из разных стран. В центре - скульптура; рядом Аня с увлечением листает альбом. Лариса беседует с г‑ном Бертоли у большого окна.
(Звучит негромкая фортепианная музыка. Аня переворачивает страницу, тихо ахает.)
Аня. Мамочка, посмотри! Вот это - точно надо купить. Такой свет… словно утро в горах.
Лариса.(подходит, смотрит в альбом) Да, работа сильная. Но ты пока не всё видишь. Видишь, как мазок ложится? Он торопится. А искусство не терпит суеты.
Аня.(с жаром) Но ведь в этой спешке - жизнь! Правда?
Лариса.(улыбается) Правда. Только настоящая жизнь в картине - это когда и страсть, и мастерство. Когда ты умеешь держать кисть, а не она тебя.
Г‑н Бертоли. Синьора, ваша дочь уже сейчас говорит как зрелый ценитель.
Лариса. Она учится. И это главное. (Кладёт руку на плечо Ани.) Когда‑то мне некому было объяснить, что такое настоящая ценность. Теперь я могу дать это другим.
Аня. А если я захочу писать сама? Не так, как учат…
Лариса. Тогда пиши. Но сначала - смотри. Учись. Пробуй. Ошибайся. Здесь тебе не скажут: «Ты бедна, тебе не положено». Здесь ты свободна.
Г‑н Бертоли. Вы создаёте не просто галерею, синьора. Вы создаёте школу духа.
Лариса.(тихо) Я лишь отдаю долг. Мокий Парменыч дал мне шанс. Теперь я даю его другим. Это и есть круг жизни.
(За окном - золотистый полдень. Свет падает на картины, оживляет краски. Аня прикладывает альбом к груди, смотрит на мать с восторгом.)
Аня. Я хочу научиться так видеть. Как ты.
Лариса. Ты научишься. У тебя есть время, есть место, есть право на поиск. Это - роскошь, которую я хотела бы дать каждому художнику.
Г‑н Бертоли.(достаёт блокнот) Позвольте, я запишу ваши слова. Они станут эпиграфом к моей статье: «Искусство рождается там, где есть смелость и возможность».
Лариса. Пишите. Но помните: главное - не слова, а дела.
(Музыка звучит чуть громче. Аня берёт карандаш, начинает делать наброски. Лариса отходит к окну, смотрит вдаль. В её взгляде - спокойствие и тихая гордость.)
Внутренний монолог Ларисы (шёпотом)
Десять лет… Как быстро. Но каждый день - как выкупленная жизнь. Я больше не вещь. Я - создатель. Я - мост. Между тем, кто страдал, и теми, кто сможет быть свободными. Аня - лишь первая. Будут и другие.
(Свет медленно гаснет. На фоне - силуэты картин, словно окна в иные миры.)
Занавес.
