— На Ямскую? — спросил таксист и посмотрел на пассажира через зеркало заднего вида.
— Да, — ответил мужчина в сером пальто с букетом гвоздик.
Они ехали по городу. Мужчина в пальто молча смотрел в окно.
— Грязно... — прервал тишину пассажир, не отрывая взора от унылого пейзажа за окном.
— Что, простите?
— Грязно, говорю. Поганая нынче осень.
— Это да. На автомойках вон очереди какие.
Мужчина достал смартфон из внутреннего кармана и провёл пальцем по экрану.
— Вот и жизнь наша, как эта осень, — вздохнул он. — Сплошная серость, а в конце — тупик... тишина...
Рука в кожаной перчатке на мгновение сжала стебли гвоздик.
— У меня на прошлой неделе дочка родилась, — улыбнулся таксист. — Катей назвали.
— Дочка? — голос его смягчился. — Дочка — это хорошо. Новая жизнь...
Какое-то время они молчали. Таксист вёл машину, его взгляд был прикован к дороге, а пассажир по-прежнему смотрел в окно.
— Вы когда-нибудь любили по-настоящему? — спросил пассажир, поймав взгляд таксиста в зеркале заднего вида.
— Не знаю... Сложный вопрос.
— А я любил... Только вот не суждено нам было быть вместе. Разошлись дороги, теперь уже навсегда. Не знаю, зачем я вам это рассказываю.
Таксист ничего не ответил. Он молча смотрел вперёд, а пассажир — в окно. Каждый из них думал о своём. Наконец, они подъехали к зданию, фасады которого были отделаны чёрным мрамором.
— Кажется, приехали.
— Да, действительно, — сказал незнакомец с букетом и открыл дверь.
— Хорошего вам... — начал было таксист. — А впрочем, удачи.
— Пусть ваша Катя будет счастлива, — сказал незнакомец напоследок и коснулся плеча таксиста.
Дверь закрылась, и наступила тишина. Таксист ещё какое-то время стоял на месте, провожая взглядом удаляющуюся фигуру в пальто. Затем он глубоко вздохнул, провёл ладонью по лицу и, наконец, тронулся с места.
