конечно, не для всех. Кое-кто может что-то помнить или обнаружить.
Ну что ж, то, что запрещено, я знаю. Но привилегии есть у всех. Ничего нового. Да и потом, я уверена что большей части нас просто нечего толком и помнить-то. Кем мы были? Едва ли были значительны, раз оказываемся в низовьях и пустошах. Вот я… кем я могла быть? Да моя смерть едва ли стала хоть как-то заметна для двух-трёх людей, иначе не было бы меня в Пустоши!
– С нежитью сложнее. Вильгельм не умирал в том смысле… – Ливия снова поморщилась, подбирать осторожные слова ей явно не нравилось, – он умер, но не так как люди. Понимаете?
Я кивнула. В конце концов, я ни на что не соглашаюсь и ничего не подтверждаю. Я просто кивнула, потому что нежить и правда не умирает так как люди.
– Он помнил кто он, – Ливия выдохнула. Моя покладистость её воодушевила. – Всегда помнил. Долгие годы это его не тревожило. Да и не встревожило бы, следуй он законам.
– Он может свободно ходить в мир людей, чего уж тут удивляться? – Маркус не удержался от замечания и даже в глухоте и нарочитой равнодушности его голоса я угадала досаду. Чтобы скрыть её, он пнул водоросль, которая неосторожно подползла к нему.
– Да, – не стала спорить Ливия, – так и было. Он ходил к людям и, видимо, отслеживал своих потомков. И это закончилось его параноидальной уверенностью в том, что его род… ну уничтожают. Нет, в те времена, когда он был ещё относительно молод, смерть была на каждом шагу, но дальше это продолжалось. Все его потомки не жили долго и умирали даже в мирное время – то в нелепых пожарах, то в болезнях.
Я молчала. Конечно, обо всём этом Вильгельм мне не рассказывал. Да и с чего бы? Однако, если это так, то опять же – случайности в смертях так постоянны, что даже не кажутся вмешательством судьбы. Пожары и утопление, случайности и излишняя храбрость, да и просто глупость! – вот основные причины смертей. Но если Вильгельм следил за своими потомками, что ж, ему могло начать казаться, что всё это не просто так.
– Сначала у него были подозрения, – сказала Ливия, – потом мрачное наблюдение, но окончательно он сошёл с ума, когда узнал, что его последний потомок умер и его род больше не существует.
– Я здесь не виновата. Я не понимаю чего вы…
– Он искал информацию, – сказал Маркус резко, – разную. Там, где мы бы не догадались искать. И понемногу выяснил дату смерти последнего своего потомка.
Я почувствовала что холодею. Кажется, я начинала понимать. Его интересовал список умерших пятого августа тысяча девятьсот тридцать шестого года. Едва ли это совпадение.
– Скажите нам…– Ливия сложила руки в молитвенном жесте, – Эда, умоляю, скажите нам, он искал нити и у вас и заплатил за это? Подтвердите наши подозрения. Он искал информацию про пятое августа тысяча девятьсот тридцать шестого?
Я молчала. Солгать? Ответить правду? Они и без того знают, что я получила деньги. Я им нужна, чтобы подтвердить их подозрения.
Слова слишком много значат, поэтому я медленно кивнула.
Маркус и Ливия переглянулись.
– Проклятие! – прошипел Маркус, – вот же вурдалак неугомонный!
– Что ж, – Ливия владела собою лучше, но это и неудивительно, они ведь уже подозревали что именно я скажу, – а если я назову вам фамилию, вы сможете припомнить судьбу этого человека? Хотя бы примерно!
Я покачала головой.
– Я не могу помочь в этом. И дело не в том, что я капризничаю или не сочувствую. Дело в том, что у нас вся информация поступает в виде шифровок. То есть, совсем шифровок. Там цифры и буква. Написано ещё прибытие и куда отправлен. И пометки. Например, М1-С2Р.
– Чего? – поперхнулась Ливия. – И… вы можете нам пояснить что это значит?
– Не могу, – честно ответила я, – и насколько я знаю, никто из моих бывших коллег тоже. Мы всего лишь разбираем списки и разделяем по Кругам. Ну ещё посылаем такие же списки тех, кто хочет посетить иной Круг и по причине, но это опять же – заявки, и если их одобряют…
Я осеклась. Скорее всего, эти двое пришли вопреки всякой заявке. Как и Вильгельм тогда. Но не потому что не могли подать её или не знают процесса, они явно умерли раньше меня, а потому что не хотят показываться.
Бланка говорила об обходных путях в Круги. Может быть, это не такие уж и сказки?
– И Вильгельм получил такой же список? Непонятный? – уточнил Маркус. – Без фамилий, имён и причин смерти?
Я кивнула. Отвечать словами опасно – припомнят. То, что кивки безопаснее – моя личная иллюзия, но мне так почему-то спокойнее.
– Убить его мало, – ответствовал Маркус, – кого он ещё заденет?
– Кто-то же должен знать как читать эти списки, – растерянно пробормотала Ливия. – Он поступают в Бюро. Значит, туда?
– Опасно. Они трусливы.
– Разберемся, – уверенно ответила Ливия.
Они разговаривали между собой так, словно меня и не было. Впрочем, я им ведь не помогла. Да и ничем не могла помочь. Но было обидно.
– Он говорил что будет делать дальше? – безнадёжно спросила Ливия, вспоминая обо мне.
– Нет, – тихо ответила я.
– Ужасно, – она вздохнула. – Вы даже не представляете себе, Эда, сколько шума он уже произвёл. Сначала он инициировал проверку вашего Круга, чтобы прийти сюда легально, потом вот это, и сейчас будет ещё искать следы своего потомка, который про него и знать не знает!
– И это всё при том, что он знает, что это незаконно! – добавил Маркус, – может ну его?
– Нет, – Ливия возразила тихо, но уверенно. – Так нельзя. Да, знает, но и что же? Бросать его?
– Чтобы думал…
– Что с ним будет? – вообще-то мне должно было быть всё равно. А если говорить ещё честнее, я и вопросов не должна была задавать, это же самой подставиться. Но мне почему-то хотелось убедиться, что всё не так плохо. Может быть Вильгельм чего-то и нарушил, но разве это страшно?
– Ну мозги у него точно уже не отрастут, – Маркус хмыкнул, – а вообще… разве в вашем круге не учат тому, что бывает с нарушителями такого закона?
– В этом Круге про этот закон знают лишь обрывками, – Ливия ответила вместо меня. – Здесь же беспамятство.
– Но про законы мы знаем! – возмутилась я.
– Не знаете, – возразила Ливия спокойно, – чем ближе Круг к Точке Тьмы, тем жёстче там законы и тем хуже там наказания. Больше правил, больше законов. Я тебе скажу честно – до вашего Круга даже не все доходят.
Я молчала. Я знала, конечно, как и все, о различиях между Кругами, но полагала всё же, что у нас одинаковые законы и правила. Но выходило, что даже законодательство у нас разное?
– Что прощается здесь, будет уничтожено там, – закончила Ливия и вздохнула, – что ж, спасибо, Эда, что встретились с нами. Я надеюсь, что вы не расскажете о нашей встрече – если за Вильгельма возьмутся, отследят всех. Вам едва ли что-то будет, но лучше не рисковать.
– Да ничего ей не будет, не пугай! – не выдержал Маркус. – По сути, листок ещё не ответ.
– Тем не менее, советую молчать, – взгляд Ливии стал жёстким, колючим. – И прошу вас, если вдруг что станет известно, связаться со мной немедленно. Череп поможет вам, он у вас замечательный.
– А что мне должно стать известно? – я спросила грубо, устав от её возвышенного снисхождения ко мне. Да, я мертвец маленький, но это же не значит, что я буду всё это сносить?
– Вильгельм обратился к вам, – просто ответила Ливия, – почему к вам? Словом, Эда, надеюсь, вы нас поняли и будете разборчивы в своих решениях. А пока же – прощайте. И считайте нас своими друзьями.
– До свидания, – Маркус отвесил полушутливый поклон, а в следующее мгновение они вдвоём шли прочь по Аллее, и водоросли змеились, расступаясь перед ними. Шаг, ещё шаг, другой… пропали.
Я моргнула. Нет, точно пропали. И как это вышло, спрашивается? Впрочем, плевать на то, как это вышло – наши Врата находятся не здесь, и не моё дело выяснять какая скотина решила быть мне соратником по ничтожности и брать деньги за незапланированные услуги. Вопрос не в этом. Вопрос в том, что мне делать?
Что, собственно, сказала Ливия? Проблемы у Вильгельма. Ну и плевать. Сам полез в это! А я? Может это отразится на мне?
Я шла обратно, пиная водоросли, которые и не думали расступаться, и всё отчётливее понимала – нет, для меня проблем не должно быть. Да, я дала ему список, но, во-первых, вы докажите это; во-вторых, список ещё недо расшифровать. В конце концов, и у Вильгельма должны быть проблемы, а не у меня!
Или я была права, или я себя так успокаивала.
Но всякое успокоение оставило меня, когда перед собственной дверью я увидела Вильгельма. То есть ровно того, чьё присутствие в моём посмертии, грозило мне проблемами!
– Доброго дня, – он был спокоен и собран. Ну разумеется, о чём ему беспокоиться? – Я бы вошёл, но не могу, меня не приглашали.
– И не пригласят, – я старалась говорить уверенно, но страх, забытый, почти людской страх бился внутри. Он здесь и это явно принесет мне проблемы, уже принесло.
– Желаешь говорить здесь? – поинтересовался Вильгельм, – я-то уйду, а к тебе будут вопросы.
Вот же гад!
– Я больше ничем не могу помочь, – сразу объявила я, – я больше там не работаю. И монеты возвращать не буду.
– И не надо, ни того, ни другого не надо, – успокоил меня Вильгельм, – на этот раз я уже с серьёзным визитом. Впустишь?
Как там сказал Маркус? Убить его мало? Ну да ладно, всё это сейчас кончится. Я его впущу и свяжусь с Ливией – пусть тащат свои знатные ножки и забирают проблему!
Я посторонилась:
– Приглашаю в
