Виктор был здесь уже три месяца. За это время он успел обжиться, присмотреться ко всем, сделать кое-какие выводы. Мало того, он ещё и не забыл о себе: принял предложение Капитана и теперь являлся её официальным секретарём. Теперь он также являлся свитой Саблет Содалис, поэтому мог ходить с этой компанией всюду и везде.
Блэр-Одри изначально скептически отнеслась к идее принять Виктора, этого совершенно незнакомого парня, во дворец, но потом, после того как Содалис (которая перепробовала все возможные способы уговоров) пригрозила уйти в безвременный запой, всё же согласилась утвердить Виктора на официальную должность.
Молодой человек всё это знал и успел кое-что подметить. Её Величество, которая на первый взгляд казалась милой, простодушной девочкой, была на самом деле очень строгой и решительной. Только вот, когда дело касалось Капитана, всю решительность и строгость как рукой снимало. И это касалось не только королевы: Саблет Содалис в присутствии Блэр-Одри тоже преображалась. Вместо человека, от взгляда которого в дрожь кидало даже самых отъявленных преступников, появлялось милейшее существо, которое придерживало двери и давало вполне разумные советы. Для Виктора это стало большим открытием, ведь он, с недавних пор прицепившийся к Саблет намертво, видел все виды пыток в исполнении герцогини, которые та использовала для получения важной государственной информации.
Ещё Виктор заметил, что Саблет уважала и, возможно, слегка побаивалась Арчера. Иногда, когда они все шли по коридорам дворца, покуривая или потягивая вино, она настораживалась и прислушивалась. «Арчи идёт!» — после этой фразы исчезало всё, что могло вредить здоровью. Арчера она всегда пропускала, если они встречались в дверном проёме, всегда вежливо с ним общалась, помогала, чем могла. Арчер, в свою очередь, помогал ей: ворча и ругаясь, он старался облегчить очередное похмелье, обрабатывал глаз, шрамы.
Капитан всегда была чаще всего мила с придворными дамами. Только иногда она могла подшутить над Жанетт (той самой «розочкой»), за что, правда, могла получить веером по руке. После этого Саблет, обиженная, так как была уверена, что шутка получилась лучше некуда, и все посмеялись.
Саблет, известная своим острым языком, не упускала возможности подшутить над кем угодно. Казалось, ни один придворный не был застрахован от её колкостей. Однако были исключения: королева, Арчер и... Клодди.
Виктор узнал этого кудрявого юношу, которого когда-то увидел в тронном зале. Клодди был существом тихим, почти незаметным. В обычные дни он предпочитал уединение, погружённый в создание своих мелодий. А когда наступало время всеобщего веселья, он старался как можно сильнее спрятать своё лицо от посторонних взглядов, словно желая раствориться. Он прятался успешно: никто не видел музыканта, люди могли только слышать его.
Он наблюдал за всем, что происходило во дворце, но особенно пристально он наблюдал за Содалис. Она так и осталась для него загадкой. Причём это всё было так странно: про тех, с кем Виктор практически не общался, он знал практически всё, а про Саблет, с которой он проводил большую часть своего времени, он не узнал абсолютно ничего нового. И это при всём при том, что он, кажется, был у неё на особом счету, с ним она обсуждала всё и всех. Сам парень спрашивать не решался: возможно, он немного побаивался её, а может быть, просто хотел, чтобы она сама рассказала. Если бы кто-то спросил у него тогда: «Почему ты просто не задашь интересующие тебя вопросы?», он бы и сам крепко над этим задумался. Но никто не спрашивал, поэтому Виктор терпеливо выжидал.
...
Они сидели в пабе. Каждый из них был, как говорится, ещё трезв, чтобы отличать сон от реальности, но достаточно пьян, чтобы положить голову на плечо товарищу.
Саблет, вальяжно расположившись на деревянной лавке, покуривала сигару. Она задумчиво смотрела в окно, где падал пушистый снег.
— Неспокойно, — внезапно сказала Содалис, выпустив дым.
— Ты чего? — усмехнулся Люсиан. — Уже стареешь?
— Нет, атмосфера неспокойная, — ответила Капитан, продолжая смотреть в маленькое окно. — Словно кто-то идёт.
— Арчер что ли? — сонно уточнил Сю.
Саблет покачала головой. Виктор заметил, что она слегка прищурила глаз, что она обычно делала, когда была на чём-то сосредоточена.
— Нормально, вроде. Ты просто мало выпила. Ещё хлебнёшь, и нормально будет, — махнула рукой Белиаль.
Капитан оставила замечание без внимания и продолжила своё наблюдение. Виктор, видя такую Саблет, сам начал волноваться. Капитан никогда зря суматоху не наводит, — он понял это за короткое время их знакомства — а значит, что-то действительно должно было произойти в скором времени.
Через три минуты Содалис резко встрепенулась. Все замерли, ожидая дальнейших приказаний. Она лишь сделала знак рукой, чтобы все сидели молча. Аккуратно встав с лавки, она подошла ближе к окну. Тут же послышался жуткий вой: он был похож на волчий вой. Он раздался сначала далеко, а потом начал приближаться к пабу. Потом же, когда казалось, что звук уже совсем близко, он начал резко отдаляться.
— Всем сидеть. Я вернусь, — скомандовала Капитан и ринулась на улицу, накидывая на плечи шубу.
Виктор, почуяв неладное, вскочил было с места, но Аматор Сюи дёрнул его назад.
— А вдруг...
— Приказ начальства. Узнает, что ослушались – может прийти в ярость, — Люсиан покачал головой. — Капитан не из тех, кому нужна помощь, Виктор.
Молодой человек посмотрел на дверь, за которой минуту назад исчезла Содалис. Что это был за вой? Да, он был похож на волчий вой, но это явно был не зверь. Тогда кто же это?
Саблет Содалис была полна своих секретов, и это, кажется, был один из них. Однако никаких подсказок не было. Виктор даже не смог определить, хорошее ли что-то произошло или плохое, ведь, как он уже усвоил, эмоции Саблет Содалис в большинстве случаев были нечитаемы. Никто не мог определить, что сейчас происходит с Капитаном. Даже Её Величество, которой Содалис позволяла видеть больше, чем остальным, иногда терялась и не могла отличить ложь от правды, не могла разглядеть в этом лице подвоха.
Содалис была воплощением жуткого парадокса. Она могла с добродушной улыбкой отправлять людей на пытки или смерть, а затем, с совершенно серьёзным лицом, рассказывать шутку, которая вдруг, ни с того ни с сего, вызывала у неё приступ безудержного смеха. Для Виктора самым страшным было то, что её единственный открытый глаз – который можно было бы назвать зеркалом души – никогда не выдавал ни малейшего намёка на то, что творится внутри Капитана. Он был пустым, непроницаемым, как тёмный омут, в котором невозможно было разглядеть ни единой искры настоящей эмоции.
...
Она знала и помнила всё, что связывало её с этими местами. Теперь Саблет, словно призрак, ступала по свежим следам, и каждый шаг отдавался в груди предчувствием. Её ждали. Она это чувствовала. Снова. Снова на их старом месте, там, где когда-то её мир раскололся надвое – на "до" и "после", и ничто уже не было прежним.
Мрачные силуэты деревьев угрюмо склонялись над ней, словно старые судьи, а снег под ногами предательски поскрипывал, объявляя о её приходе.
Огромная поляна, куда привели её эти следы, казалась пустой, но Содалис не обмануть. Они уже были здесь. Она знала это так же ясно, как и то, что он – он – с ними. И именно по его негласному приказу Саблет пришла сюда.
— Добрый вечер, Капитан, — раздался тихий голос за спиной.
Она обернулась и, не посмотрев на тех, кто стоял перед ней, слегка поклонилась.
— Добрый вечер, Лорд Тень, — ответила она.
— Иди сюда, — фигура в чёрной мантии поманила её. Содалис без колебаний подошла.
Проворные руки сняли с её глаз повязку. Лорд не снимал капюшона, из-за которого никто не видел его лица, но Саблет знала, что он внимательно смотрит.
— Хорошо ли видишь? Слух всё так же хорош? — спросил он, проведя рукой по старым шрамам.
— Всё идеально, Лорд.
— Замечательно, — он опустил руку и потрепал её по волосам. — Здоровье, значит, не подводит?
— Никак нет, Лорд. Спасибо.
— Что ж, я рад, что моя работа всё ещё служит народу. Слышал, скоро вы отправляетесь в Гляциальную Державу к вашим союзникам?
— Да, Лорд.
— Так зачем же? Неужели Капитану нужна помощь?
— Вы же знаете, Лорд, что в скором времени Горный Эдем и Туманный Пик должны объединиться. Я чувствую, что они так и сделают, ведь наша страна — их общий враг, — говорила Содалис. — Если они нанесут удар вместе, то я не смогу сдержать их. Именно поэтому я хочу попросить... помощи у союзников.
Лорд Тень молчал. Саблет чувствовала на себе его взгляд, от чего становилось не по себе.
— Берегись, Капитан. Гляциальная Долина кишит предателями и изменниками. Не мне тебе рассказывать. Помни о том, чему тебя учили, — он похлопал её по плечу. — Ничто не вечно, Саблет. Даже железо.
— Я знаю, Лорд. Спасибо.
— Ты знаешь, что делать, если я понадоблюсь, — он развернулся и подал знак людям, стоявшим за ним. — До встречи, Капитан.
— До встречи, Лорд, — она вновь поклонилась. Когда Содалис выпрямилась, поляна уже была пуста.
...
Виктор был весь на иголках. Капитана не было уже достаточно давно, поэтому в голову лезли всякие мысли. Однако всеобщее спокойствие и даже веселье, которому предавались его товарищи, немного успокаивало разбушевавшиеся эмоции.
Деревянная дверь со скрипом отворилась, и в паб зашла Саблет. И вновь Виктор поразился её лицу: ни одной эмоции.
— Что такое, мой друг? — спросила Капитан, усаживаясь рядом с Виктором. — Чем это ты так обеспокоен?
— Тебя долго не было, и мы волновались, — ответил Виктор. — Что произошло?
— Не понимаю, о чём ты говоришь, — она смотрела прямо в глаза.
— Куда ты ходила? Ведь это явно был какой-то сигнал, я прав?
— Может быть, это был просто волк?
— Нет. Животное бы так себя не вело. Это был знак, я точно знаю.
Содалис долго на него смотрела, не отрываясь. Виктор уже хотел было сдаться, но она вдруг сказала:
— Не боишься. Она тоже не боялась смотреть в мой глаз, а иногда даже в оба. Сегодня в полночь в кабинете.
Виктор кивнул и отвернулся. Он бы ни за что этого не признал, если бы его спросили, но он трясся мелкой дрожью. Ему даже показалось, что в помещении слишком холодно, хотя температура была такой же, как и была. Саблет Содалис действительно очень опасна, и почему-то он до конца осознал это прямо сейчас.
Вечер для Саблет прошёл в полном молчании. Факт того, что Лорд лично предупредил их о Гляциальной Державе, говорил о
